В этот раз по дороге до дома Колина я не смотрела на город, мне было плевать, какая за окном погода и что происходит в мире. Я погрузилась в свой собственный мрак.
«Извинения приняты» ― пришел ответ, и я поняла, что назад дороги нету.
Дети встретили меня радостными возгласами, а Нора нахмурилась, глядя в мое заплаканное лицо. У меня не было сил кому-то что-то объяснять или выдавливать из себя радостные улыбки. Мне хотелось закрыться в спальне и предаться своей тоске, которая разрывала мои внутренности на мелкие кусочки.
― Милая, что произошло? ― спросила Нора, присаживаясь на край кровати и поглаживая мою спину. ― Что-то с Колином? Где он?
― В больнице.
― Что?
― Карен беременна. Он с ней в больнице.
Больше сообразительной экономке ничего не нужно было объяснять, она без слов поняла и прочувствовала мою боль. Нора поглаживала меня по спине, сидя рядом молча, без единого звука, пока я не провалилась в мучительный, тяжелый сон.
Глава 26
Я бы хотела сказать, что после того дня все стало, как прежде. Не стало, к сожалению. Я проснулась на следующее утро измотанная и уставшая, как будто не спала, а разгружала вагоны всю ночь. Нога адски болела, как и голова, которую я не могла поднять с подушки.
― Зачем ты встала? Колин сказал, что ты не идешь на работу и передал, чтобы ты лежала весь день.
― Я хочу чай, ― произнесла хриплым голосом.
― Я бы тебе принесла, ― раздраженно произнесла Нора и начала хлопотать у стола в кухне, готовя для меня напиток. Когда поставила передо мной ромашковый чай и тосты с медом, Нора присела напротив и посмотрела на меня с сожалением. ― Как ты?
― Нога болит."
"― Я не про ногу. ― В грудной клетке сильно заныло, напоминая о том дне, когда еще одна моя надежда была с грохотом разбита на мелкие осколки.