Муж напрокат

Это человек низких моральных принципов.

― Кто фотографировал? ― судья обратилась к Румер. Та слегка побледнела.

― Эти снимки, ваша честь, мы получили из анонимного источника.

Бровь судьи изогнулась в неверии.

― То есть, официального источника нет, мисс Румер?

― Нет, ваша честь, ― пробубнила она.

Судья кивнула.

― Мы обсудим эту ситуацию на перекрестном допросе, но впредь будьте добры не занимать мое время анонимными доказательствами, добытыми непонятно кем и непонятно при каких обстоятельствах. Все займите свои места.

Адвокат истца, вам слово.

Малиган повернулся к судье и начал свою речь, а я сидела на своем месте и меня потряхивало. В этом измерении меня удерживала только рука Колина, которая крепко сжимала мою ладонь, при этом большим пальцем он ласково поглаживал тыльную сторону. Это расслабляло и вселяло в меня хоть капельку уверенности.

За час, пока длилось заседание, я прошла все круги ада босиком. Мне становилось плохо, я судорожно глотала стоящую передо мной воду. Мне было жарко и холодно, страшно и спокойно, как только Колин снова и снова сжимал и поглаживал мою ладонь.

Он выпустил ее только минут на пятнадцать, пока давал показания, сидя за трибуной слева от судьи. За это время я умерла тремя смертями. Но, как только он вернулся и сел рядом со мной, мир перестал вращаться и дальше все пошло по накатанной.

Когда вызвали меня, я так крепко сжимала переплетенные на коленях пальцы, что, думала, уже никогда не смогу из разжать. Румер вела себя как последняя сволочь, постоянно провоцируя меня своими вопросами и стараясь поймать на лжи.

Я почти не врала. Я честно созналась, что люблю своего мужа. Правда, в глаза ему при этом не смотрела, не хотела видеть его реакцию. Не хотела видеть сожаления и сочувствия в его льдистых глазах. Я до последнего хотела верить в то, что он думал, словно и для меня та ночь была просто приключением, как для него. Потом Румер спрашивала о наших бытовых условиях, рассказала о том, что мне отказали в гражданстве, заставив нервно ерзать на стуле.

― Почему отказали, миссис Мастерс? ― многозначительно спросила она.

― Потому что закон не позволяет его так быстро получить."

"― И вы считаете, что закон позволит иностранке оформить опеку над детьми-американцами? ― в ее голосе сквозила ирония и я в который раз убедилась в том, насколько сильно ненавидела эту женщину.

― Мой муж американец. И он так же, как и я, подал документы на опеку.

― Да, мы здесь как раз и занимаемся тем, что рассматриваем данное дело.