– А во-вторых, сэр?
– А во-вторых, не все старшие групп соглашаются бегать ради своих подопечных. Как вы уже поняли, дело это непростое. Вы медик и могли бы не стараться – вас это вообще не касается. Но все же вы здесь. Есть еще и фактор неожиданности, связанный со мной. Я могу находиться в это время в отъезде или пребывать вне зоны доступа. Тогда, конечно, привилегия пропадает.
За этим разговором я незаметно для себя закончила обед и нерешительно поднялась.
– Я пойду, сэр?
– Мельник, вам никто не говорил, что бегать на полный желудок вредно, – спросил у меня куратор, и его глаза смеялись.
Ремарк со мной шутит? Мой мир рушился…
– Командор часто повторяет нам, что пища так лучше усваивается.
Адмирал хмыкнул и, пригубив кофе, сказал:
– Идите.
За дверь меня просто вынесло, и весь ужас бюрократии продолжился. Закончив к вечеру с оформлением только десятой части необходимого, я еле передвигалась от усталости. От физических нагрузок не так уставала, как от сегодняшнего кошмара.
– Пойдемте, Мельник, я вас подвезу.
– Не стоит, сэр, я могу добраться сама, – пыталась возразить я.
Но меня никто не слушал, так как адмирал уже направился к машине. И мне ничего не оставалось делать – только последовать за командиром.
Вот еще сорок минут неудобства в машине – и я дома."
"Так как за один день я все документы не оформила, то мне пришлось ходить в ведомство и дальше.
Обедала я в его кабинете, кроме двух раз, когда адмирал был на совещании. Поэтому волей-неволей за этот месяц мне пришлось смириться с тем, что куратор практически постоянно находился рядом. И не только в военном ведомстве. Пару раз я встречала его в городе, когда в перерыве между делами продолжала искать квартиру.
За эти дни я так к нему привыкла, что перестала замирать и таращиться на него, когда он улыбался.