— Неужели ты выгонишь родную тетю? — неприятно удивилась она, и в ее руках, как по мановению волшебной палочки, возник все тот же спасительный платок. — Будешь равнодушно наблюдать, как я скитаюсь у ворот Эрменлейва, оплакивая судьбу сына? О, Пипи, мой бедный Пипи, как он мучается, — пылко воскликнула мадам и закрыла лицо кружевным лоскутиком.
Дальмира досадливо поморщилась, а я отвернулась, пытаясь скрыть неуместную сейчас улыбку.
— Позволь несчастной матери остаться у постели умирающего ребенка и поддержать по мере сил его молодую жену.
Вот меня как раз совсем не нужно поддерживать. Тем более так рьяно, как это делала новоявленная свекровь.
— Твой ужасный лекарь очень пренебрежительно относится к своим обязанностям, — воспользовавшись случаем, наябедничала Аниаш. — А Мэарин совсем не кормят, посмотри, какая она бледненькая.
Герцог оценивающе уставился на меня, лицо его приобрело задумчивое выражение.
— Конечно, по отношению к тебе мальчик поступил… не слишком хорошо, — продолжила окрыленная успехом женщина.
Вот это она зря добавила.
— Нельзя изменить? — Саллер прищурился. — Ну почему же? Я могу жениться на вдове Трэя… в крайнем случае.
— Роэм! — Два коротких возгласа слились в один. В своем возмущении сестры оказались единодушны.
— Ты не посмеешь… — Тревожный писк Аниаш.
— Ради Танбора, прекрати дразнить ее, Рэм. — Усталый выдох Дальмиры.
— Значит так, дамы… — Саллер стремительно поднялся, и все как по команде затихли.
"— Боюсь, это невозможно, Рэм, — перебила сына Дальмира. — Истель моя воспитанница и по заключенному с ее отцом соглашению обязана жить в моем доме, а также везде и всегда сопровождать.
Подстава номер два.
А герцогиня хорошо подготовилась к встрече с сыном. И кажется, всерьез вознамерилась его женить. Живым, то есть непомолвленным, Саллеру из ее цепких рук не вырваться.