Только после этого он присоединился к Люси-Энн на кровати и принялся исследовать губами и руками каждый изгиб ее тела. Она отвечала поцелуем на поцелуй, лаской на ласку. Ее лицо разрумянилось, дыхание участилось.
В какой-то момент она взяла презерватив и надела на его восставшую плоть. Удовольствие, которое ей доставили прикосновения ее пальцев, было таким сильным, что из его горла вырвался отчаянный стон. Сдерживать себя с каждой секундой становилось все труднее.
Эллиот потянулся к тарелке с фруктами, взял с нее самую большую ягоду клубники и, зажав ее в зубах, лег поверх Люси-Энн.
Полуприкрыв глаза, она прожевала и проглотила клубнику. Затем она выгнулась дугой, и ее полная грудь с затвердевшими сосками соблазнительно качнулась.
Приподнявшись на локте, он взял еще одну ягоду и раздавил ее пальцами прямо над ее грудью.
Как он мог так долго быть вдали от нее? Как он только мог думать, что может быть счастлив с другой женщиной? Они с Люси-Энн неразрывно связаны друг с другом. Они единое целое. Так было всегда. Так должно быть.
Едва он успел об этом подумать, как она задрожала под ним, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать крики, которые могли разбудить Эли и его няню.
Когда его самого накрыла волна экстаза, он понял, что если снова отпустит Люси-Энн, то совершит самую большую ошибку в своей жизни.
Но что ему делать? Он не смог удержать прежнюю Люси-Энн. Как ему убедить остаться эту новую, уверенную в себе женщину, которой ничего от него не надо?
– Дай мне еще немного, если не хочешь, чтобы я потеряла сознание, – пробормотала Люси-Энн.
Тихо рассмеявшись, Эллиот поднес к ее рту ложечку крема с карамельной глазурью.
Все ее чувства были обострены. Они с Эллиотом долго занимались любовью, сначала на кровати, затем в ванне с гидромассажем, после чего вернулись в постель. Роскошное белье пахло цветами, травами и клубникой.
Она знала, что в конце концов ей придется уснуть, иначе она не сможет завтра полноценно выполнять свои материнские обязанности.