Научные работники и деятели культуры оставляли после себя не слишком умное и культурное потомство, которое, в свою очередь, плодилось зачастую совсем уж маргинальными отпрысками. Родители все собирались продать эту квартиру и купить что-то поприличнее, и всегда в последний момент оказывалось, что то денег не хватает, то кризис, то еще что-то. К тому же хороший район, близко к центру.
Квартира досталась отцу Маши, Семену Семеновичу Прилуцкому, от его деда, видного ученого-физика, обойденного недоброжелателями и завистниками член-корром, но тем не менее доктора и профессора.
Шум голосов был слышен еще на лестничной площадке на две квартиры, Маша подергала ручку, открыла незапертую дверь.
Родители вернулись как всегда не вовремя, должны были прилететь только в среду.
- Вот ты где, - мать Маши, Майя Иосифовна, кидала вещи из чемодана в стиралку. – Где была?
- Отстань от ребенка, - выглянул с кухни отец. – Она взрослая уже, правда, Маш? Привет.
- Привет, папа, - Маша чмокнула отца в щеку. – Вы чего так рано?
- Рано мы, - продолжала ворчать мать. – Вот у папаши своего спроси, чего мы так рано.
Семен Семеныч, коренастый живчик с животиком, залысинами и очками в тонкой золотой оправе, виновато развел руками.
- Работа, видишь ли, у него.
- Завелась, - грустно сказал Семен. – А ведь еще два выходных впереди.
Отца надо спасать, подумалось Маше.
- Я у Павла была, - будто невзначай оборонила она.
- Это у какого Павла? – сразу же забыв про белье, вылетела из ванной мать.
- Ну у Паши Громова, с которым мы работаем вместе.
- Вот, точно, - оживился Семен. – Надо Пашке звякнуть. Он как, не дежурит на выходных?
- Ты посмотри, - Майя грозно уперла руки в боки, семейный жест Лейбмахеров по женской линии. – Твою дочь совратили, а ты собрался с этим развратником пьянствовать. Доченька, он тебя заставлял? Да? Скажи правду. Я найду на него управу, надо же, невинную девочку окрутил, и в кусты.