А это займет время, которого у нас нет."
"Белокурая женщина подошла к постели больного и медленно опустилась. Одетая в черный пиджак и брюки, сшитые на заказ, она казалась юристом или бизнесвумэн, но в то же время выглядела невероятно женственно благодаря роскошным длинным волосам.
— Используй меня. — Она поднесла запястье ко рту пациента, удерживая напротив его губ. — Только потому, что ты нужен нам сильным, чтобы позаботиться о нем.
Не было никаких сомнений, кого она имела в виду. Рэд Сокс выглядел паршивей, чем когда Джейн впервые увидела его, и врач внутри нее спрашивал: что означает «позаботиться»?
Рэд Сокс тем временем пятился назад, пока не уперся спиной о противоположную стену.
Блондинка тихо сказала:
— Мы уже обсудили это. Ты так много сделал для нас…
— Не… для вас.
— Он жив только благодаря тебе. И это главное. — Блондинка протянула руку, словно собираясь погладить волосы пациента, но затем отстранилась, когда он дернулся назад. — Позволь нам позаботиться о тебе.
Пациент посмотрел через всю комнату на Рэд Сокса. Когда тот кивнул, пациент тихо выругался и закрыл глаза. Затем открыл рот…
Срань Господня. Его ярко выраженные резцы удлинились. Выделяющиеся и ранее, теперь они походили на клыки.
Ладно, это явно был сон. Да. Потому что такого не бывает с искусственными зубами. Никогда.
Когда пациент обнажил свои «клыки», мужчина с разноцветными волосами встал напротив Рэд Сокса, упершись руками в стену по обе стороны от его плеч так, что их грудные клетки едва соприкасались.
Но затем пациент покачал головой и отвернулся от запястья.
— Не могу.
— Ты мне нужен, — прошептал Рэд Сокс. — Мне плохо оттого, что я делаю. Ты нужен мне.
Пациент уставился на Рэд Сокса, жгучая тоска мелькнула в его бриллиантовом взгляде.
— Только ради… тебя… а не… себя.
— Ради нас обоих.
— Ради всех нас, — добавила белокурая женщина.
Пациент сделал глубокий вдох, затем… О, Боже!.. Укусил блондинку за запястье. Быстрым и решительным укусом кобры, он вцепился в ее руку, и женщина подскочила, но затем выдохнула с облегчением.
Голова пациента начала двигаться в ритме ребенка, припавшего к материнской груди. Но он не мог пить оттуда, не так ли?
Провалиться им всем, он просто не мог этого делать.
Сон. Это был лишь сон. Сумасшедший сон.