Хотя способ, конечно, эпический.
А я, глядя на листок, который подруга так и прижимала к груди, вдруг поняла:
— Хочу кофе с розовым перцем. И ту странную конструкцию из разрезанной надвое булочки, сыра, соуса и мяса.
— Штормбур, — облизнулся Гамильтон и застучал хвостом по ковру, — уличная еда, пришедшая к нам из Империи Штормов. Недостойная, но вкусная, вкуснейшая пища.
— Кофе — напиток мужчин. Они же прямо-таки отказываются его готовить для женщин, — вздохнула Тина.
А я ткнула пальцем в Марона:
— А он нам для чего?
— Не знаю, — на секунду растерялась подруга, — мы же просто так дружим…
— Спасибо, — дурашливо поклонился Марон, — хоть кто-то дружит со мной просто так, а не в расчете на чашку кофе.
Тина, убрав отвлекавшее ее письмо в карман, встряхнулась и исправилась:
— Но кофе я тоже буду.
— Жестоко, — цокнул Марон.
— Какао с лавандовыми цветочками и облачной помадкой подают только девушкам, — напомнила я.
— Вот поэтому я с вами и дружу, — засиял улыбкой Марон, — и, заметьте, я — умнее. Я выбрал двух подруг, что значит вдвое больше какао.
— Два раза сходишь, — хором припечатали мы.
— Давайте уже пойдем?! — возмутился Гамильтон и облизнулся, — раздразнили и стоят болтают!
— Нет уж, — возмутилась я, — дайте мне хоть переодеться. Это платье платком не прикроешь!
И, закрыв за собой дверь, я вдруг вспомнила Делию и ее окраинный наряд. А ведь и у меня есть такая одежда. Пусть уже пять лет мне не приходилось доставать тот уменьшенный тючок, но… Сегодня можно.
Легкая рубашка, темный корсет с крючками для скрытого ношения артефактов, облегающие брюки и приталенный удлиненный жакет без рукавов. Все надежно зачаровано и пропитано укрепляющими зельями. Эту одежду покупают раз и на пять-шесть лет, а не как столичные тряпки — пять раз вышла в люди и все, на перешив или и вовсе в лавку старьевщика.
Толкнув дверь, я вышла к друзьям. Марон и Тина тоже успели сменить наряды. Даже Гамильтон перекрасил узор на своем жилете.
"— Вау, — выдохнула Тина, — мы тебя такую никогда не видели.
Сжав в пальцах портальную заготовку, я просто спросила:
— Все готовы?
— Жги! То есть, открывай, — рявкнул Гамильтон.
И через мгновение вокруг нас шумел столичный рынок. Гамильтон встал на задние лапы и принялся осматриваться. Штормбуры он очень уважал, особенно, если я вытаскивала оттуда листья зеленого салата. Увы, наш Генерал не любит растительную пищу.