А я поняла, что извинений ждать не придется.
— Штормбуры на всех брать? — коротко спросила я и, получив утвердительный ответ, отправилась за провиантом.
И улыбнулась — швею мы все же нашли. Пусть ноги гудят, да и настроение было подпорчено, но… Людей тоже можно понять. Вваливается окраинная ведь, глаза дикие, одежда старая, рука перебинтована и местами кровь пробивается — ну как такой поверить?
6.8
Едва я вернулась, старик тут же разворчался, что опять внук будет есть «одну эту заморскую пакость». Однако ж и сам с удовольствием отведал сочной закуски.
А после я долго и упорно воевала с чудо-выдумщиками и доказывала, что петли для скрытого ношения артефактов должны быть, вот сюрприз, скрыты! А не торчать напоказ.
— Ты ничего не понимаешь в красоте, — закатил глаза Марон.
— Зато я неплохо понимаю в безопасности, — фыркнула я и честно добавила, — но выглядит действительно впечатляюще. Просто тут стоит вопрос быть или казаться.
В лавке мы в итоге задержались до поздней ночи.
— Можно добавить кружево, — негромко произнес старик, подкравшись со спины.
Я же продолжала молча рассматривать себя в зеркале. Тугой корсет обтянутый кожей фиолетового ардана, черное шитье с опаловыми чешуйками, кипенно-белая рубашка и черные брюки, обтянувшие ноги не хуже чулок. От корсета вниз спускается ткань.
На бедрах плотно сидит перевязь для парных ножей. Но, боюсь, что от нее придется отказаться — в присутствии Правителя нельзя носить оружие, а представлять себя с пустыми ножнами… Это как-то глупо, разве нет?
— Черное кружево на шею и подвесить к нему… У меня есть что подвесить, — усмехнулась я, вспоминая про подарок лорда Рентийского.
За этот наряд я заплатила двадцать золотых. Двадцать. Я отдала дом за платье. Даже не за платье, которое можно было бы носить пару лет (я не из тех, что выводит наряд в свет только два-три раза), а за костюм, который пригодится всего единожды!
— Тебя душит жаба? — сочувственно спросил Гамильтон.
— Душит, — вздохнула я. — Но если все получится, то эти деньги не зря потрачены.
— Я так понимаю, что ты нам не все рассказала? — прищурилась Тина.