– Любовный напиток, – пробурчал он наконец. – Зачем? Моя жена не ищет любви, она ищет удовольствия…
Катрин глубоко вздохнула и сложила закованные руки, сжимая одну другой в попытке побороть волнение и овладеть собой. Пришло время идти ва-банк, сказать этому человеку то, зачем она приехала из Анжу: убедить его покинуть безопасное логово.
– Это очень сильное лекарство, монсеньор. Тот, кто выпьет его, становится игрушкой в руках того, кто дал выпить. А даме оно необходимо, чтобы вырвать у одного человека великую тайну… тайну сокровища.
И как бы она ни была к этому готова, магический эффект, произведенный этим словом, поразил ее. Лицо камергера стало багровым, а глаза метали молнии. Он схватил молодую женщину за плечо и грубо встряхнул.
– Сокровище, говоришь? Что тебе известно об этом? Говори, говори же! Какая тайна, какое сокровище?
Она прекрасно сыграла сцену испуга, вся съежилась, бросая на него отчаянные взгляды.
– Я всего-навсего бедная девушка, сеньор, откуда я могу знать подобные тайны? Но я прислушиваюсь и понимаю многие вещи.
Отворотом рукава Ла Тремуй вытер пот с лица. Его глаза блестели, как горячие угли.
– Рыцари Храма… – шептал он сухими губами. – Продолжай!
Она с обессиленным видом опустила свои закованные в цепи руки.
– Еще говорили, что перед смертью они успели запрятать большую часть своих сокровищ и что их тайники отмечены непонятными знаками. Человек, интересующий вашу супругу, знает тайну этих знаков.
Разочарование обозначилось на полном лице толстяка. Он явно был удручен и не замедлил продемонстрировать это. Пожав плечами, ворчливо сказал:
– Так еще нужно узнать, где находятся эти знаки.
Катрин ангельски улыбнулась. Ее взгляд излучал искреннюю кротость."
"– Возможно, мне не следовало бы говорить об этом, но господин так добр ко мне… а дама так ненавидит меня.
Это было так ловко разыграно, что Ла Тремуй больше ни в чем не сомневался. Он снова схватил Катрин за руки.