Лишь толстые каменные стены сохранились нетронутыми. Не было видно ни одной крыши, ни одной двери, ничего, кроме развалившихся камней.
Готье склонился к ним.
– Пожар был недавно, – заметил он. – Камни еще теплые.
– Боже мой, – стонала Катрин. – Неужели он остался лежать под ними… мой дорогой, любимый супруг… моя любовь.
Она упала на колени перед развалинами и пыталась поднять камни дрожащими неловкими руками.
– Уходите, госпожа Катрин, пойдемте со мной.
Но она стала отбиваться от Готье с неизвестно откуда взявшейся силой.
– Оставь меня… Я хочу остаться! Он здесь, я тебе говорю.
– Я в это не верю и… вы тоже. Но если даже это и так, то зачем вам ранить руки о горячие камни.
– А я тебе говорю, что он мертв, – кричала Катрин, выходя из себя. – Я тебе говорю, что я видела его призрак сегодня ночью! Он пришел в маске, вошел в комнату моей свекрови, склонился над ней, а потом исчез.
– Но он не вошел в вашу комнату! А что, госпожа Изабелла спала или бодрствовала?
– Она спала и ничего не видела. Я вначале подумала, что вижу все это во сне, но теперь я знаю, это был не сон, я видела призрак Арно.
И она снова стала всхлипывать. Готье взял ее за плечи, встряхнул и закричал:
– А я вам говорю, что вы видели не призрак! Вы не спали и видели его не во сне! Призрак подошел бы к вам. А мессир Арно не мог знать о вашем возвращении и, следовательно, не искал вас.
– Что ты хочешь этим сказать?
Успокоившаяся Катрин стояла, раскрыв рот, и смотрела на Готье как на ненормального.
– Я хочу сказать, что призраки знают все о живых людях.
– Ты предполагаешь, что я видела Арно?.. Самого Арно?
– Я ничего не знаю, но происходят какие-то странные вещи. Допустим, что Фортюна подошел к Арно и сообщил ему о том, что его мать умирает? На пороге смерти проказа не страшна… Может быть, он не подошел, так как не знал о вашем возвращении. Фортюна ведь тоже не знал об этом.
– Где же он, по-твоему, теперь? И что произошло здесь? Откуда эти руины, тишина, опустошение?
– Я не знаю, – ответил Готье задумчиво, – но я попытаюсь узнать.
Потихоньку он уводил ее от руин. Катрин вцепилась в него, как испуганный ребенок, и смотрела на него с обожанием.
– Ты действительно так думаешь?
– Разве я говорил о чем-нибудь, не подумав? Особенно вам.
Она улыбнулась и, вздрогнув, была готова снова заплакать. Нормандец почувствовал, как его сердце сжимается от жалости.