Прямо голубки: он ее целует, а она – его – еще жарче!"
"– Да, видно, в мире живут и в согласии…
– Без драк, сразу видать!
– И родителям старым, небось, не супротивничают, помогают!
– Вот только детей у них не видать, на картинке-то!
– А откель детям взяться? Жизнь-то гладкая, славная! И без детей хорошо!
– Еще нарожают, что ты!
– Как без детей? Будут и дети!
– А тут, тут-то! Смотри – одна, переодевается, видно, а сколь пригожа, ну не описать!
– И так довольна, прямо тает от радости, – ну как Снегурочка!
– А вот ее личико! Небось, отцу-матери рассказывает, как с мужем ладно живет! А те сидят подпершись, и слушают, слушают, слушают… Все не могут нарадоваться!
– Просто княгиня! Красавица!
– Княгиня, эк хватила! Ты нашу-то княгиню-то, покойную, помнишь?
– А то нет, что ли? Царствие ей небесное!
– Так я и Суздальскую видела, и Костромскую…
– Красивые?
– Коза козою – обе.
– Прынцесса? Кто такая?
– Ну, замуж котора за прынца пошла! Вишь, подбородок-то как на картинке запрокинула, глазки в блаженной истоме прикрыла, ротик полуоткрыт…
– Эх, вот Николай бы стал у нас князем, – вместо Драгомира-то нашего, – небось, все мы, девочки, так в блаженстве откинулись бы! Что, не то говорю, что ль? Что замолчали?
– Задумались.
– И с чего это ей хорошо-то так? Прямо в истоме растаяла!
– Прынцесса! Небось, горшок кислых щей, да с мясом, навернула, вот очи и закатила, – от сытости!
– Ой, бабы, а мы ж не работаем!
Спохватившись, женщины принялись с двойным усердием надувать презервативы.
* * *В бачке генератора плескались оставшиеся еще с прошлого задания, – благодаря все тому же Самохину и вопреки азбучным истинам техники безопасности, – литра три бензина… Часа на полтора цирка этого должно было хватить, и Николай решил рискнуть, а там дальше будь что будет, – Бог не выдаст, свинья не съест, как говорится.
Аверьянов знал, что главное сейчас не снижать давления, не упускать инициативу.
Водить его на поводке, пока у него не съедет крыша, не забуксует пароход, не сварятся подшипники на башне главного калибра!
* * *Солнечный диск уже коснулся нижним краем кромки далеких лесов.
Шаим поднес ко рту кусок хорошо прожаренной конины и вдруг, услышав что-то, замер с открытым ртом.