Черный дым от разрывов заволок солнце, мешаясь с густым оранжевым дымом шашек, – Коля успел поставить завесу…
* * *С опушки казалось, что Берестиха исчезла, утонула в черных и оранжевых облаках… Черные поводья освещались изнутри желтыми вспышками взрывов, оранжевые тучи вспыхивали красным, зловещим светом…
– Похоже, захлебнулись… – сказал тревожно Чунгулай и повернулся к Бушеру.
Бушер бесстрастно и спокойно смотрел на черные и оранжевые облака, скрывшие Берестиху…
* * *Сенька спешился и шуганул коня, чтобы тот не попал под стрелы.
Он хорошо знал, как попасть в Берестиху никем не замеченным, – через собачий лаз с севера. Однако он вырос за зиму, как все говорят, – возмужал…
Эх, не подведи!"
"Сенька перекрестился и, разбежавшись, с разгона бросился рыбкой в собачий подкоп. Больно полоснуло краем бревна по спине – возмужал: что верно, то верно.
Ну, значит, рубаху сошьют ему новую, – эта-то в клочья теперь!
Быстрее теперь, к кузнице!
В дыму хрен найдешь… Ага! Вот она!
Выскочив из кузницы, Сенька взлетел на стену, прижимая к груди драгоценный прибор…
Кашляя и захлебываясь от дыма, он быстро надел на ось «болгарки» алмазный диск.
Дождавшись, когда диск раскрутился и нарастающее гудение перешло в тонкий свист, Сенька резко повел болгаркой… Незакрепленный диск сорвался с оси и, свистя, унесся в толпу татар… Мгновенный визг – теперь уже человеческий – огласил толпу; алмазный диск продолжал лететь и там, среди кольчуг, рук, тел, голов, щитов и ватников без видимого напряжения, – как раскаленный гвоздь сквозь масло…
К Сеньке стремительно подбежала девчонка лет шести, перепачканная, как в печной трубе побывала:
– На, Сеня, еще кружок тебе нашла…
* * *Бобер, сухой мужик лет сорока, повернулся, пытаясь стряхнуть с себя трех татар… Не получилось.
* * *Мощный татарин с размаха ударил Глухаря ножом в грудь.
– Напрасно… – усмехнулся Глухарь, ловя левой рукой татарина за шиворот. – Кольчугу-то я сам себе ковал… А ты свою, поди, украл где… – усмехнулся Глухарь, ткнув в татарскую кольчугу гудящей дрелью «Bosch» – прямо в грудь.