Батюшка называл старшего брата «Кляйне Фрицхен», говорил, что тот компенсирует маленький рост гигантской амбицией. Унаследовав престол, дядя поменял свое имя, потому что предшествующий король тоже был Фридрих, а он не хотел был «Вторым». Стал Вильгельмом Первым. «Un petit roi d'un tout petit royaume»23, пишут про него французские газеты. Как и английские, они в Вюртемберге запрещены, но бабушка выписывает, с удовольствием вырезает статьи и заметки с упоминанием пасынка. Тоже его не любит, как и papá. Дядю никто не любит кроме госпожи Ля-Флеш, но ей положено, она фаворитка.
Карету Лотти обошла стороной, чтобы не заметили гвардейцы. По этикету при виде принцессы им предписывается вытягиваться в струну и салютовать палашами, а солдаты так весело о чем-то разговаривали. Вверх тянулся табачный дым, доносился смех. Она попробовала представить себя мужчиной — не получилось. Софи-Амалия полагает, что мужчины — совсем иная биологическая особь, которую умная женщина должна терпеливо и старательно изучить, чтобы правильно с нею обращаться.
Завтра допишу письмо и отправлю, пообещала себе Лотти, поднимаясь через боковой вход к себе. Здесь, в дальнем крыле дворца, всё было нисколько не пышное: комнаты небольшие, обитые не шелком, а сатином, и старая, столетняя мебель.
Перед дверью в покои принцессы стоял высокий офицер с аксельбантами.
— Наконец-то! — воскликнул он. — Все ищут ваше высочество. Входите скорей, его величество ожидает вас.
Король приехал не к бабушке, а ко мне? — поразилась Лотти.
Она тронула локоны (графиня Икскюль сделала ей на ночь отличную праздничную куафюру à la Grecque24, немнущуюся), одернула юбки, глубоко вздохнула. Вошла.
— Где вас с утра носит, сударыня? — обернулся от висевшей на стене географической карты дядя. — Разве вы не должны в это время учиться?
Он был невысок и плотно сбит, короткую шею тесно стягивал золоченый ворот, завитые волосы были не рыжими, как у papá, а бурыми, с легкой проседью.