Ибо чем более глубокое исследование вашего организма мы проведем, тем более удачную конфигурацию модификаций нам удастся разработать. А саму установку будут делать другие.
Но подобный ответ Ника отнюдь не успокоил.
— То есть вы все равно будете…
Профессор поморщился.
— Молодой человек, я буду снимать параметры. И все. Не вторгаться в вашу память. Не… не… резать вас по живому, как древние врачи. Не запускать внутрь вас колонии активных наноботов, как это происходит в медкапсулах и регенераторах, а просто снимать параметры.
— Конечно! — возмутился Ник такому пренебрежению к его месту появления в этой цивилизации.
— Так вот здесь все еще более безопасно. Так что не морочьте мне голову и идемте уже, — ворчливо пробурчал профессор, после чего развернулся и двинулся вперед. При этом даже его спина, казалось, излучала в окружающее пространство обиду.
Добравшись до блока профессора, в котором он уже один раз побывал, Ник почувствовал, как от неприятных воспоминаний вспотела спина. Однако к его облегчению, на этот раз Триарни привел его не в ту комнату, в которой стояло «зубоврачебное кресло», а в другую, в которой стояла… стоял… стояло… короче, находилось нечто, чем-то напоминающее ту капсулу интенсивной реанимации, в которую его засунула Слея при их первой встрече, только увеличенную раз в двадцать.
— Мне лезть вот в это? — удивленно-опасливо поинтересовался Ник.
К тому моменту как он разделся, выяснилось, что это сооружение является не самой капсулой, а исследовательским модулем, уникальным и существующем в единственном экземпляре. Во всяком случае, ни о каком другом исследовательском модуле, обладавшем схожими возможностями, ни одно научное издание во всем цивилизованном космосе не упоминало.
— Э-э… профессор, — на всякий случай в последний раз поинтересовался Ник, — а мне совершенно точно надо забираться туда? Ведь кланы уже сотни лет производят клановых модификантов без такой… такого аппарата.