— У вас все же Европа, — грустно сказал Данил. — А мне вот однажды на людях заявили, что я был просто обязан вытащить табельный ствол и бабахнуть Брежневу в затылок, ну, это было в те почти забытые времена, когда в России еще водились демократы и перестройщики… Панна Янина, мы вам не кажемся динозаврами?
Она усмехнулась;
— Ничуть, мне всегда хотелось знать, что чувствовали люди, ощущавшие себя причастными к империи…
— О, это было великолепное чувство… — сказал Данил. — Пан Януш не даст соврать, и того не объяснить словами, панна Янина.
"Двое вышли из подъезда, на миг приостановились, словно ожидая, не будет ли против них предпринято каких-либо акций, — и, только убедившись, что все вокруг благополучно, подошли к машине.
— Пан словно в хрустальный шар смотрел, — сказал тот, что был пошире в плечах. — Он сидит в кресле, и в голове у него дыра. Это Михаил Ракута, никаких сомнений. Тело еще не окоченело. Сейф) открыт и пуст, никаких следов взлома, мы не стали обыскивать квартиру, приказ был прямо противоположным…
— Все правильно, — сказал Данил. — Спасибо. Уезжаем.
Они кивнули и направились ко второй машине. Януш включил мотор, хмыкнул:
— Этого ты и ждал?
— Ага, — сказал Данил без особых эмоций. — Все сходится. Ракута как раз и был тем, кто отдает приказы, без него за девочку ни за что не взялись бы — в этом деле, сам знаешь, импровизации и самодеятельность не приветствуются, вот его и хлопнули. Чтобы не рассказал мне, кто его попросил — или велел затащить девочку в бордель. Вопреки страшным россказням, эта публика старается не иметь дела со сторонними крошками — всегда есть шанс, что вмешается консульство, полиция, гораздо проще и безопаснее вывозить дурех под видом будущих горничных или плясуний… А они цапнули обычную туристку.
Значит, был заказ.
— И тебя не интересует, кто?
— Меня не интересуют пешки, — сказал Данил. — Назови это самым откровенным снобизмом, но я предпочитаю иметь дело с ферзями. Или, как минимум, с офицерами… Ну, мне пора в отель.
— А ты не думаешь…
— Не думаю, — сказал Данил.