— Меня гораздо проще хлопнуть на территории Рутении. Скандала не в пример меньше. Ракуту-то легко списать на пресловутые бандитские разборки, никто и не удивится, а я как-никак человек респектабельный и заметный.
…Принимая ключ от очаровательной блондинки за стойкой, он уже знал, что дело нечисто. Нельзя требовать от смазливых блондов той же выдержанности, что от Штирлица с папашей Мюллером. Взгляд у нее явственно вильнул, сучий был у нее взгляд, нашкодивший…
«Ну и ладненько», — подумал Данил без особого волнения.
Несовершеннолетняя гимназистка в порванном платьице? Бумаги со стола министра обороны? А ведь штатский, непринужденно свернувший на ту же лестницу, явно приклеился…
Вставим ключик, аккуратненько его повернем — ну не бомба же под дверью, в самом-то деле…
— Стоять! Полиция!
Он ухитрился не вздрогнуть, когда из его же собственного номера навстречу азартно кинулись двое в штатском, сгребли за руки и проворно защелкнули наручники.
— Пан Черский? — осведомился ровесник.
— Да вроде бы, — сказал Данил. — Выглядит совсем как мой, да и ключ подошел… Положительно, мой. В чем дело?
Лысоватый продемонстрировал удостоверение. Чертовски мило. Контрвывяд [11].
Там, конечно, несколько уклончивее все сформулировано, в его синей ксиве, но мы-то знаем, что почем…
— И вы, конечно, в состоянии присовокупить к этому серьезному удостоверению еще и санкцию прокурора, пан подполковник? — светским тоном осведомился Данил.
— Не торопитесь, — сказал лысоватый, значившийся в удостоверении как подполковник Барея (что, впрочем, ни о чем еще не говорило). — Пока что проводятся оперативные мероприятия, которые санкции прокурора не требуют. — Он ловко выдвинул ящик стола. — Это ваш пакет?
— Впервые вижу, — пожал плечами Данил. — Когда я отсюда уходил, ящик вообще был пуст.
— Да что вы говорите… — Он обернулся к своим:
— Приступайте.