И голова пошла кругом от счастья. Счастье. Кроме него, больше в жизни ничего не хочется.
Я подняла голову и принялась снова рассматривать лицо Никиты.
– Что у тебя с носом? – спросила я, осторожно коснувшись пальцем спинки носа. – Другой какой-то стал… Раньше не замечала.
– Ломал, – смутившись, ответил Никита.
Чердачное окно с треском отворилось, и на крыше показалась голова Рудневой в бигуди. Я тут же отпрянула от Никиты, а тот нехотя выпустил меня из объятий.
– Приветик! – кряхтела Ди, пытаясь выбраться на крышу. Видимо, сзади ее кто-то хорошенько подтолкнул, так как Руднева пискнула и повалилась на старый пыльный шифер. Следом показалась довольная Амелия. Обе уже успели переодеться.
– Ну, как прошли ваши съемки, Хичкок? – со смехом спросила я у Амелии.
Циглер показала большой палец.
Диана разместилась последней. Села рядом с Амелией, скрестив ноги, и в темноте принялась разглядывать свой маникюр.
– Амелия, вот ты толкнула меня, и я ноготь сломала!
Циглер только удрученно вздохнула.
– Вот ты вроде неглупая деваха, – нарушила тишину Амелия, обращаясь к Диане. – А ведешь себя иногда просто невозможно. Ну, неужели у тебя правда одна сладкая вата в голове? Ведь болтаешь об одних глупостях…
– Я такая какая есть! – с вызовом произнесла Руднева. – Никого из себя не строю. Пусть для тебя глупости, а я это называю интересами. И уж не моя вина, что они у нас с тобой не совпадают.
Мы с Иркой молча смотрели на девчонок.
– Ты тоже могла бы сойти за вполне нормальную девчонку, если б не наносила такой ужасный макияж и не таскала всю эту черную мрачную одежду…
– Ну, зная историю Амелии, если честно, не удивляюсь, что у нее такой черный внутренний мир, – подала голос Третьякова.
– А что с моим миром? – вскинула на Ирку темные глаза Амелия.
– Ну, про маму, про бабушку…
Мы с Циглер переглянулись.