Лиза замедлила шаг, повернула лицо к Антону, взглянула вопросительно.
– А почему ты спросил?
– Да так, свидетель по делу упомянул ее, – уклончиво ответил Сташис. – А еще что-нибудь знаешь, кроме того, что Стеклова умерла?
Она усмехнулась:
– Собираешь информацию? Или перепроверяешь показания?
– Ну извини. Работа такая, сама понимаешь. Так как, расскажешь что-нибудь?
– Если только что-нибудь… Мы же на разных кафедрах, я на процессе, она была на уголовном праве и криминологии. Руководила кафедрой до последнего дня, хотя была уже очень пожилой, часто болела.
– Учеников у нее много?
– Три кучи. Она же докторскую по криминологии защитила лет сорок назад, если не больше, сразу получила право научного руководства, потом написала еще одну докторскую, кажется, по социологии, так что сам представь, сколько человек наваяли свои кандидатские под ее крылом. Прибавь к этому докторантов, у которых Стеклова была научным консультантом, и еще сотни дипломников из числа студентов.
– Это всё? – уточнил Антон. – Других учеников не бывает?
– Ну почему же, бывают. Думаю, ты в курсе, что практика написания диссертаций за деньги существует очень давно, а с конца восьмидесятых цветет пышным цветом. Если научный руководитель пишет за деньги для своего же аспиранта или соискателя, тогда аспирант с чистой совестью может называться учеником, а вот если человек пишет не для своего аспиранта, а для чужого, то…
– Ясно, – вздохнул Антон.
Она пожала плечами:
– Полагаю, что никак не может.
Они уже стояли возле машины. Лиза открыла дверь, бросила на пассажирское сиденье сумку и повернулась к Антону.
– Не думай, что мне не интересно, но папа приучил меня не задавать операм лишних вопросов.
Антон рассмеялся. Да уж, Владислав Николаевич в своем репертуаре.
– Спасибо, что пришел и выслушал меня, – очень серьезно сказала Лиза. – Мне это действительно было нужно.
– Легче стало?
– Стало. И еще: если нужны будут какие-то ходы на кафедру Стекловой – звони. Помогу чем смогу.
– Ну что ж, тогда и тебе спасибо, – улыбнулся на прощание Антон.