Доктора явно смутило, что мальчик никак не отреагировал, когда с лица матери смыли кровь и наложили на голову повязку. Очевидно, Энн Уэстли сделала из этого единственно возможный вывод: Финли привык видеть мать в таком состоянии и научился замыкаться в себе, потому что иначе выдержать подобное невозможно.
Больше Энн Уэстли ничего не сказала. Но Лайза, после того как ушла из клиники, размышляла о том, что, вполне возможно, в скором времени ей придется туда вернуться. Она не исключала того, что обратится к Энн Уэстли за помощью.
Лайза сама не могла сказать, пугали ее подобные мысли или обнадеживали. Наверное, было и то, и другое. Она все еще боялась, что вмешательство людей извне только усугубит ситуацию. В то же время ее не покидало ощущение, что вечно так продолжаться не может. И что одними только своими силами она ничего не изменит.
С тех пор изо дня в день Лайза ждала, что кто-то займется ее проблемой. Кто-то другой – не она – заявит на ее мужа в полицию.
– Из чего я сделала вывод, – сказала она Джону, – что никакой помощи от Энн Уэстли не будет.
Вихри мыслей проносились в голове Джона, пока он ехал по ночному городу, тщательно следя за тем, чтобы не нарушить скоростной режим. Он был растерян – слишком много возможных вариантов развития событий.
Подозрения против Логана Стэнфорда, пожалуй, подтвердились.
То, что Лайза так и не получила помощи от двух знакомых женщин, могло ее ожесточить. Очевидно, она ожидала от них большей солидарности и рассматривала их поведение как предательство. Она говорила об этом спокойно, без эмоций.
Так неужели Лайза ушла из дома, чтобы отомстить? В отчаянии Джон стукнул ладонью по рулю. Он все глубже увязал в этом деле. Сначала Самсон.