— Ищи, ищи! — скомандовал я Мухтару, и он уверенно потянул меня по тропе, уходящей в глубь леса.
— Не отставайте, — прикрикнул я через плечо, переходя на легкий бег вслед за псом.
Ветки норовили хлестнуть по лицу. Местами приходилось пригибаться и переходить на шаг.
После часового марш-броска по лесу мы остановились передохнуть. Из всех четверых не устал только Мухтар. Он, конечно, свесил язык до земли, но рвался вперед. Тулуш на коротких ногах еле поспевал за нами, но одышки и прочих явных признаков усталости у него не наблюдалось.
Вера, на удивление, оказалась очень выносливой, очевидно, действительно разряд по бегу имеет, только я не помню наверняка. Я немного подвыдохся, хотя и был тренирован. Но одно дело нарезать круги по ровной дорожке стадиона, а совсем другое — нырять под кустами, пересекать овраги и взбираться на пригорки, продираясь по пересеченной местности.
— Странно… — я вглядывался чащу, будто хотел невооружённым глазом разглядеть там притаившихся зэков.
— И мы почти догнали, — прошептал Тулуш и ткнул пальцем на поросший березняком пригорок. — Вон они…
— Где? — в голос спросили мы с Верой и стали тщательно вглядываться в указанном направлении.
— Во-он… — тыкал смуглым пальцем Салчак куда-то в чащобу.
— Да блин, ни фига не вижу, — хмурился я. — Ты не ошибся?
— Все… Ушли… — кивал Тулуш. — Спрятались.
— Куда ушли?
— В ту сторону, — показал на запад Салчак. — Скорее всего, к реке пойдут. Там тропы, бежать легче. Они нас увидели. Побежали. Теперь и нам бежать надо.
— Ну так вперед, чего стоим? — скомандовал я.
И мы рванули. Впереди Мухтар, за ним я, потом Вера, замыкал цепочку Тулуш.
Достигнув пригорка, того самого, где, по словам Тулуша укрывались недавно беглецы, Мухтар вдруг зачихал.
Я оттянул его в сторону с тропы:
— Что случилось? Ты чего? Пыльцы нанюхался? Август месяц так-то, нет уже, вроде, пыльцы.
— Махорка, — проговорил Тулуш, он как пес встал на четвереньки и стал обнюхивать траву почище Мухтара. — Увидели собаку, табак посыпали. След сбить… Махорка нельзя нюхать.