"
"Я где-то читал, что розыскную собаку табаком со следа не собьешь, но у моего Мухтарчика, судя по всему, очень чувствительное обоняние. И этот табак для него — как красный перец в ноздри. Экспериментировать не буду и проверять на практике — собьешь или не собьешь. Мухтар мой друг, и его здоровье мне дорого. Как, впрочем, и его тонкое обоняние, которое совсем не хочется испортить махоркой.
— Куда они пошли? — я выпрямился, обращаясь к Тулушу.
Тот пригнулся еще ближе к почве. Зачем-то прильнул к ней ухом, будто разговаривал с матушкой Землей.
— Река там. Туда они идти.
— Ты уверен? — недоверчиво переспросила Вера. — Откуда знаешь?
— Тулуш много зверя выследил. Человек тоже зверь. Самый сильный и страшный.
Произнес он это с таким серьезным и глубокомысленным видом, что Вера поежилась, а я тоже ощутил неприятные мурашки на спине. Никто из нас и не подумал спорить. Дело принимало опасный оборот. Зэки теперь знают, что мы за ними идем, и могут подготовиться или устроить засаду.
— Вернись назад, — сказал я Вере. — Видишь, мы не догнали их сразу, а значит, это не дохлые мужички с подорванным здоровьем, как можно было рассчитывать. Судя по всему, крепкие и опасные преступники. Вернись, пока не поздно.
— Ой, Морозов, ты издеваешься? Как я дорогу найду одна в лесу? Я же заблужусь.
Вот чёрт. Однако вслух я ругаться не стал, только коротко пояснил:
— Иди в ту сторону и держись этой тропки. А там покричишь, тебя услышат.
— Нет уж, лучше я с вами пойду, — замотала головой Вера.
Она упрямо смотрела не назад, пытаясь вспомнить пройденный нами путь, а туда, куда показал Тулуш. И мне что-то подсказывало, что дорогу она прекрасно запомнила, и это лишь отговорка.
Но проверить никак нельзя. Что ж… Буду ее прикрывать, если что. Я нащупал наган за поясным ремнем. Рифленые щечки его рукояти приятно и обнадеживающе коснулись ладони.
Глава 4
Добравшись до реки, я первым делом промыл Мухтару нос — надо, чтобы у него нюх ожил после махорки.
— Терпи, братец, терпи, — приговаривал я. — Надо полечиться, так сказать.
Мухтар понимающе терпел, только лапами на месте переминался от досады. А когда я его отпустил, затряс головой и от души прочихался. Ну прямо как человек. Только ушами щелкал, когда башкой крутил после каждого чиха.