Это стало ее единственным развлечением. Отсутствие смены времен года действовало на Эллу удручающе: она словно потерялась во времени. Ей казалось, она проснулась после долгого сна в совершенно незнакомом месте. Цветы и зелень казались искусственными, слишком яркое небо — сюрреалистичным. А роскошный дворец превратился в золотую клетку.
Верилось с трудом, что наступил декабрь и вся Европа готовится к Рождеству. Элла представила себе переливающуюся огнями Риджент-стрит в центре Лондона и витрины магазинов, украшенные нарядными елками и коробками с подарками.
Невероятно, но она начала скучать по своей безумной семье. Всей семье. Возможно, ее мать слишком слаба в отношениях с отцом, но для своих детей она всегда была рядом, когда они нуждались в ней. Писем по электронной почте стало недостаточно, особенно после последнего сообщения, когда ее мама написала, что все бы отдала, чтобы увидеть свою девочку беременной.
Она скучала даже по сестрам. С Аллегрой они не виделись с самого приема. И ей ужасно не хватало энергичности и энтузиазма порой слишком эксцентричной Иззи.
Теперь, когда все Джексоны узнали о ее беременности, возможность уехать домой и позволить родственникам заботиться о ней вместо Хасана уже не казалась Элле плохой идеей. Внезапно она поняла, что помощь шейха имела свою цену, значимость которой постепенно прояснялась.
Беспокойные мысли разъедали ее изнутри, и наконец она поняла, что не может больше выносить жизни в чужой стране. И ей придется сказать об этом Хасану. Она объяснит, что не считает свое пребывание в Кашамаке потерей времени, потому что им, по крайней мере, удалось наладить вполне цивилизованные отношения и узнать друг друга лучше. Она не будет противиться его встречам с сыном.
Изведя себя вконец, она решилась поговорить с ним за завтраком.
Привычным жестом Элла налила мед в креманку с йогуртом, удивляясь тому, что не чувствует привычной нервозности. Она видела, как Хасан наблюдает за ней, поэтому решительно отложила ложку и посмотрела ему в глаза.