Выбрал максимально низкий поддон. Я сейчас срочно его расцелую за это, потому что кто, как не Никита, знает, как непросто мне задирать ноги.
Подойдя к большому зеркалу, установленному в ванной в углу, я счастливо улыбнулась, несмотря на то, что от моей точеной фигуры не осталось и следа. Зато сейчас мне кажется, я выгляжу еще краше, ведь внутри меня живет мое маленькое чудо. Мой комочек счастья. Ради сыночка я готова быть и толстой, и слабой, и даже порой с жирными волосами. Но появление Никиты делает меня более бодрой.
И кстати, вместе с животиков объемы увеличились и в груди, что однажды в больнице подметил любимый. Я правда ему тогда фигу показала и не дала потрогать, но, признаться, мне было приятно, что я все еще его привлекаю.
Повернувшись боком, положила руки на живот и нежно улыбнулась своему отражению. Еще два месяца, и наша жизнь полностью изменится. Больше ничего не будет прежним.
— Все же наша встреча с Крамом не была случайностью, — тихо прошептала себе под нос.
— И твоя разлука с козлом тоже не была случайностью, — услышала я позади голос любимого и обернулась к нему, ошарашено нащупывая халат на вешалке.
— Никита, я вообще-то не одета.
— Ну ничего, я, когда сажал тебе в животик нашего малыша, тоже на тебе одежды не наблюдал.
Я все же прикрылась халатом, хотя была уверена, что моя задница прекрасно сверкает в зеркале, что не укроется от Никиты.
— Твоя попка, как и прежде, прекрасна, — тут же сообщил он и, подойдя ко мне, осторожно коснулся пальцами лица.
Сколько нежности было в его жесте, я не могла передать словами. Кажется, он взглядом приковал меня к полу, потому что единственное, чего мне хотелось, чтоб он меня поцеловал. Вру, хотелось и самого мужчину, но о близости сейчас оставалось только мечтать. Да и расслабляться ему нечего, надо напомнить, что я все еще не готова подпускать его к своему телу.
— Никит, отвернись, я оденусь."
"— Пфф, ты засранка.
— Тебе бы тоже не помешало одеться. Принял душ и ходишь всех соблазняешь, — пробурчала я, натягивая на себя халат и повязывая пояс практически под грудью.
— А кто кроме нас с тобой здесь есть?
— Да хрен их, пылинки? Вон, сейчас выйдешь отсюда и начнут на тебя садиться.