Герцог взял со стола фигурку мисс Чилкотт, которую смастерил из старой ложки, проволоки и конского волоса. Платье он сделал из клочка ткани, который обнаружил в ее доме; на ложке, насколько смог, изобразил ее портрет. Энтони нежно повертел фигурку в руках и встретился взглядом с братом.
– Наверное, мне следует сдаться.
Уинстон удивленно приподнял бровь.
– Неужели все настолько безнадежно?
Энтони вздохнул. Он понимал, что должен обо всем поведать брату, поэтому не стал медлить, а рассказал ему все, не упоминая только об интимных моментах, которые имели место между ним и мисс Чилкотт по дороге к дому ее тетушки.
– Миссис Чилкотт так тебе и сказала?
Уинстон открыл рот от удивления. Затем нахмурился и покачал головой, пытаясь осознать услышанное. Энтони его понимал – он и сам старался разгадать, с тех пор как покинул дом Чилкоттов, чем вызвана такая неучтивость.
– Она явно плевать хотела на твой титул, Энтони.
– Это само собой разумеется, – сухо ответил герцог. Он на минуту задумался, потом добавил: – Изабелла уверяет, что ее мать ненавидит аристократию и все, что с ней связано. Я просто не ожидал, что будет так… так трудно с ней общаться.
– Однако ее доводы предельно ясны.
– Ты на чьей стороне? – проворчал Энтони, поставил фигурку мисс Чилкотт на стол и сердито взглянул на брата.
Уинстон закатил глаза.
– На твоей, разумеется. Но ты должен признать, что твои доводы о том, что ты чувствуешь некую глубокую связь с мисс Чилкотт, которая, по твоим словам, приведет к настоящей любви – и все это за один вечер, – звучат не слишком убедительно.
– Думаешь, я сочиняю? – возмутился Энтони.
С тех пор как он ушел от Чилкоттов, у него болела голова. К вечеру боль прекратилась, но сейчас герцог почувствовал, что она может возобновиться.
– Я бы предпочел считать тебя исполненным надежд. Однако я лишь говорю о том, что со стороны мистера и миссис Чилкотт было бы странно, если бы они встретили тебя с распростертыми объятиями только на основании твоего заявления и согласились дать отставку ее жениху, который, возможно, и не идеальная пара для их дочери, но обещает поднять ее на более высокую ступеньку социальной лестницы.