Поглумились. Улыбаясь и выражая фальшивое сочувствие, попытались растоптать. Я не зря прошла школу балета — смогла уйти из театра с высоко поднятой головой, но то, что творилось сейчас у меня в душе, сделало мир вокруг черно-белым. Праздник? Новый год? Вы о чем?! Мне хотелось просто лечь и сдохнуть! Где лечь? Да хоть бы и здесь — посреди нашей с сестрой небольшой кухни.
Но даже этого я сделать не могла. Моя сестра-валькирия мне этого не позволит. Вернее, я сама себе этого не позволю по одной простой причине: мне жалко Зою.
— Так, все! — Зоя отбросила погнутую вилку, и та со звоном свалилась на пол. — Они доигрались!
— Зоя, успокойся, — устало произнесла я и потерла ноющие виски. — Это жизнь. Когда кто-то падает с пьедестала, его стремятся запинать еще дальше, чтобы уж точно не поднялся. Я об этом забыла, и это мои проблемы.
Сестра зло поджала губы.
— Твои проблемы?! Ага, счаз! Это теперь их проблемы! — по азартно блеснувшим глазам валькирии я поняла, что она что-то задумала.
— Зоя, — я настойчиво посмотрела ей в глаза. — Не нужно.
— Да ну!
— Тебя посадят.
— Фи, можно подумать, я в каталажке ни разу не была.
Зоя была. Вот как раз за хулиганство и была, и именно мне поутру пришлось ее оттуда вытаскивать.
— Послушай… — устало вздохнув, начала я.
— Нет, это ты послушай! — ткнула она в меня пальцем. — Я не поленюсь, закажу ведро гнилых помидор и тухлых яиц и закидаю ими ваш театр тонким слоем.
Я застонала и уткнулась лбом в стол. За что мне все это? Ну почему у всех родственники как родственники, а у меня… такая замечательная сестра.
Нет, она у меня правда замечательная, когда не хочет меня осчастливить или за меня отомстить. Но именно сейчас моральных сил бороться с ураганом в ее лице не было совсем.
Я повернула голову набок, укладываясь на стол уже щекой, и задумчиво посмотрела на пол. Может, и правда на него лечь и сдохнуть?
Сестра встала, пересела на стул рядом со мной и обняла."
"— Эх, Дюймовочка ты наша. Плюнь на них. Пошли лучше со мной на новогоднюю вечеринку.