И сама от себя не ожидала, как вскочила, придерживая одеяло, вытянула вперед руку и воодушевленно заговорила:
— Искусство не терпит принуждения! Только когда все идет от сердца, любое действо становится искусством! — И замолчала, оценивая произведенный эффект и сама себе поражаясь.
— Ага, — внезапно поддержал меня мнущийся шаман. — Из кустов нужно того… самому, ага. А то не того… красиво из кустов не получится.
«Из кустов». Рука-лицо.
Миндяйка повернула к нему голову и хлопнула глазами. По ее виду стало понятно, что мои слова или слова шамана (тут нельзя быть уверенной ни в чем) заронили в ее голову сомнения.
На выручку пришел Аншас:
— Уважаемая Миндяйка, великая сквола великого вождя орков племени Зашибок, вчерашний спектакль вам так понравился только потому, что мы все хотели устроить ваше счастье и подарить частичку своей души. Иначе ничего бы не вышло…
Миндяйка выпятила вперед челюсть, внимательно слушая нага. А я попыталась осознать: Зашибок?! Нет, правда, что ли?! Зоя, где ты?! Я не могу переварить это сама.
— …А как вы сами вчера сыграли! — продолжал вдохновенную речь Аншас. — Это же было шедеврально! Сколько экспрессии, какое вхождение в образ! А все почему?
— Почему? — спросила орчанка.
— Потому что вы сама прекрасная актриса! Зачем вам другая прима?
— При… чего? — широко раскрыла глаза Миндяйка.
— Та, что будет затмевать всех своим талантом и игрой. Вам такая совершенно не нужна.
Миндяйка задумчиво почесала пятерной затылок, шмыгнула носом, глянула на сосредоточенно сопевшего рядом шамана. Молчание затягивалось. Я сглотнула, нервы были на пределе. Нужно срочно придумать еще хотя бы один убойный аргумент для этой грозной женщины. Но, как назло, в голову ничего не приходило.
— Я поняла, — наконец, произнесла она, неожиданно широко улыбнулась и треснула ручищей Думдука по плечу.
— Нам бы помыться и переодеться, — не растерялся Аншас, пока нас прямо в таком виде не поволокли праздновать.
— А? Сейчас все принесут. — И постановила: — Без вас пир не начнем. Будем ждать, — и вышла.
За ней последовал Думдук.