«То соловей, не жаворонок был»** - знаменитая фраза из «Ромео и Джульетты» Шекспира
глава 28
Готовая провалиться сквозь землю от своей непростительной забывчивости, Соня помчалась в детскую. Тут же как назло вспомнилось, что и дверь-то не заперла, а они там... Ужас-ужас.
Но малыш на удивление крепко спал, словно ничего этой ночью вокруг него не происходило. И Соня успокоилась, выдохнув напряжение. Вроде и хотелось доспать, а всплеск адреналина разогнал сон. Огляделась.
На полу валялось рукоделие Зораиды - маленький пестрый носочек для Нола.
Если бы не Рихарт...
Слезы благодарности навернулись на глаза, а сердце сжалось от невероятно острого чувства. От нежности, страсти, желания закрыть его собой от всего мира. От любви, наверное. Покраснела, тихонько улыбнувшись нахлынувшим безумным воспоминаниям тела.
Однако надо прибраться, пока не проснулась Зораида. Вот будет конфуз. если та увидит дикий беспорядок в ее спальне. Поправила спущенные петельки, положила рукоделие на место. И огляделась снова, теперь уже очень внимательно.
Не хотелось спускаться вниз и шуметь по дому в такой ранний час. Подчистить тут от следов было не слишком сложно, вода так и стояла в тазике, там же плавали и кровавые платочки, которыми она промывала раны Рихарта.
Все это опять вернуло ее назад в ночь, где горел огонь в крови, и мир взрывался тысячей звезд.
Льняные платочки очень даже сгодились навести порядок. За кроватью у стены обнаружилось ее красивое малиновое платье. Соня удивилась, как оно могло туда попасть. Платье было скомкано, испачкано кровью и как-то... как-то пахло...
Она даже отшатнулась. Харт. Неужели он теперь всегда будет преследовать ее. Доставать даже после смерти?! Вздрогнула, снова ощутив тот ужас, что испытала, когда его увидела. Опять навернулись слезы, если бы не Рихарт.
Он унес половину ее сердца с собой, а его слова снова и снова звучали в ушах. Она готова была ждать его сколько угодно, хоть всю жизнь.
Соня уставилась невидящим взглядом в окно, потом случайно мазнула глазами по зеркалу. Ахнула. И вот как теперь скрыть свое глупое состояние от окружающих? Зораида же первая догадается. Какой кошмар...
Сидела и корила себя, ругала на все лады, обзывала влюбленной дурой. И улыбалась, улыбалась.