Табуретки кончились…
Знал, что рано или поздно придется столкнуться с Моисеем, но не думал, что сегодня. А я только полюбил утро и его нежные проявления. Надел спортивный костюм, приготовленный Янкой для утренней пробежки. Щелкнул замком на двери и, прислонившись к стене, замер. Глазами пробежался по комоду за спиной, где из открытого ящика выглядывал ствол. Не хотел, но для успокоения души.
Ручка дрогнула, но дверь не торопились открывать, будто набирались смелости.
— Олег… — Моисей рывком открыл дверь и замер в пороге, осматривая меня с ног до головы.
— Тесть? — не мог не усмехнуться его шутке.
— Хм…
— Кофе? — я задвинул ящик комода и направился вглубь коридора, закрывая дверь спальни, чтобы Янка не испугалась постороннего присутствия. Постороннего…
— С мышьяком? — хрипло рассмеялся Моисей и, раздевшись, направился в кухню.
Старик сегодня выглядел не так, как всегда. Не было его строгого костюма, шелкового платка за воротом рубашки, даже седые вьющиеся волосы не были идеально уложены, топорщась в разные стороны.
— Ну, это уж, как ты пожелаешь, тесть дорогой. Так сказать, любой каприз…
— Что, правда, готов убить меня? — Моисей сверкнул голубыми глазами, впиваясь в меня.
— Это все зависит от степени твоей усталости, тесть. Только от нее. Потому что если ты готов и дальше сидеть в кресле, возглавляя этот город, то так и быть, сварю тебе черный кофе.
— А если?"
"— А нет этого «если»… Нет! — я обернулся, как только зарядил кофемашину. Монотонное жужжание заполнило трескучую тишину. Видел, как старик сжимает деревянный подлокотник кресла.
— Мне нужны подробности.
— Нет, Виктор Викторович, подробности вы будете получать только партиями. От меня и по мере необходимости.