— А если я решу уйти?
— Твое право, только я бы на твоем месте этого не делал, в целях всеобщего мира и безопасности.
— Да ты, щенок, знаешь, кто за меня может вступиться? — старик резко встал, отчего белая чашка кофе перевернулась и упала прямо на мраморную плитку, оглушив звоном квартиру.
— Знаю, поэтому и говорю, что лучше бы тебе сидеть на месте, потому что никто тебе не поможет больше. Никто! — я резко положил руку ему на плечо, вжимая в кресло, чтобы больше не вскакивал. — Никто, слышишь? А я помогу.
— Я так понимаю, что у меня нет вариантов? Нет и не было этого выбора? Это все иллюзия?
— Боюсь, что выбора не было ни у кого. И в наших интересах оставить все, как есть.
— Хорошо, но взамен ты гарантируешь мне свободу и безопасность дочери…
— Нет, «папа», я не торгуюсь.
— Нет! Папа! — вскрик в дверях заставил обернуться. Янка бежала к отцу и упала на колени, осыпая его руки поцелуями. — Папа, я прошу тебя, прекрати. Это он! Это он вытолкнул меня тогда за гаражи! Это был он!
Моисей
Зима в этом году была настоящая, жесткая, такая, что хотелось спрятать уши в высоком воротнике. Именно сегодня я впервые сбросил тонкое пальто, которое было не способно справиться с холодом и надел старый овчинный тулуп.
В носу щекотало от запаха старости, но это был приятный запах, от которого хочется улыбнуться.
Еще совсем недавно мы с Янкой ходили к реке кататься на коньках. Мои хлопцы заливали лед до тех пор, пока он не становился ровным.