Именно в письмах изо дня в день я меняла свое обращение к отцу моего ребенка от милого и нежного Женечки до сволочи, беспринципного негодяя и эгоиста Ж. Который мог бы идти в направлении Ж и оттуда не выползать!
Будучи на четвертом месяце, я с тяжелым сердцем все же смогла в ответ на его золотое молчание написать. Так же коротко, как и он когда-то: «Спасибо. Прощай».
Что ни говори, интуиция страшная сила, и она не подвела.
Через три недели он попросил прощения, скупо — одной строкой. Уточнил, что многое навалилось, и вот теперь, когда смог свободно дышать, пытается опять наладить связи.
* * *Тяжелы воспоминания, как я себя ругала и какие доводы приводила. Внутренняя борьба была кровавой, ожесточенной, длительной. От себя не убежишь, и жить нужно в ладу с собой — это ты прекрасно понимаешь даже в минуты отчаяния и бессилия.
Прозвенел входящий, машинально подняла трубку.
— Ты все еще здесь?
Голос Сани вернул меня в реальность, вырвав из прошлого четырехлетней давности в реальное настоящее.
— Кажется, да.
— Дорогая, — начал он, мурлыкая.
— Да, дорогой, — поддержала я.
— А что с проектом моего пентхауса?
— Движется.
— Куда движется?
— Возвратно-поступательно.
— Какая ты сегодня…
— Сань. Проект на твоей почте пылится два дня, у секретаря есть запись в ежедневнике о получении. Просмотри, оцени, обдумай. Ответ жду в течение следующих двух суток.
— … боевая, — закончил он.
— Спасибо, стараюсь.
— Пожалуйста, старайся.
— Угу.
Глава 4
Четверг утро. В соответствии с планами посетила офис и отправилась на объект. Елена просила взглянуть на мозаику в ванной.
— У вас есть несколько отклонений, — заметила она капризным тоном. — И плитку явно кладут неправильно, Антон…
Вот тут я заставила себя отключиться, коротко записала ее слова, не вдумываясь, утвердительно мугукая в момент ее редких остановок.
— Поэтому я вас очень прошу, посмотреть на работу вашей бригады.
— Да, Елена я как раз сегодня собиралась наведаться в вашу квартиру. Как только я там закончу, я вам наберу.
— Спасибо, — вздохнула Елена и отключилась.