Это было настолько неожиданно, что герцог даже вздрогнул. Надо же, впервые за все это время он видит лицо человека, который его здесь охраняет. Да и вообще все, что сейчас происходит, весьма необычно...
Неужели что-то изменилось там, на воле? Очень даже возможно и, судя по тому, что он видел — перемены явно идут ему на пользу.
— Что все это значит? — спросил герцог у охранника и сам удивился тому, каким слабым и сиплым стал его некогда грозный громкий голос.
— Это привет от вашего близкого друга, — ответил жандарм и многозначительно подмигнул.
Странно... Эти слова заставили Салтыкова задуматься. От какого друга? Болотова? Морозова? У него не так много друзей, но и не так мало, чтобы с легкостью дать ответ на этот вопрос.
— От какого именно? — спросил он.
— Кушайте, не теряйте времени — я подожду здесь. Мне нужно забрать посуду. У меня не так много времени — скоро смена.
Да и в самом деле, какая ему разница, кто ему прислал балык и икру? Герцог отправил себе в рот бутерброд с икрой, затем еще один.
Твою мать! Неужели бывает так вкусно? Он закрыл глаза, счастливо улыбнулся и в этот момент он почувствовал в животе резкую боль. Как будто кто-то пырнул его ножом и протянул по всему животу справа налево.
Ох... Андрей Денисович схватился за живот, издал тихий стон, затем попытался закричать, но у него ничего не вышло. Он не мог издать ни одного звука.
Вдруг его осенило — яд! Вся эта чертова еда была отравлена, а он ее ел... Жрал, как ненастная свинья... Он посмотрел на алюминиевую кружку, затем решил схватить ее и бросить в дверь, но не мог даже пошевелиться.
Глухо щелкнул дверной замок. Он покосился на дверь и увидел, как она открылась и в комнату вошел человек. Жандарм это был или нет с уверенностью он сказать не мог — картинка в его глазах была нечеткой и с каждой секундой зрение падало все сильнее.
Дышать становилось тяжело... Ему приходилось призывать на помощь все свои силы, чтобы сделать очередной вдох... Еще один вдох, господи, дай сил еще хотя бы на один вдох...
— Как вы себя чувствуете, Андрей Денисович? — услышал он голос, который был каким-то глухим, будто говорили через кусок толстой ваты. — Вижу, не очень. Кстати, еду и коньяк просил передать вам Владимир Михайлович Соколов.