Одна только фамилия от древнего рода и осталась.
К тому же, всего за неполный год он умудрился себе столько врагов нажить, что только самый ленивый не захочет в него выстрелить. Пальцев двух рук не хватит перечислить всех желающих его ножом пырнуть.
Да и вообще — нечего в имении сидеть. Нужно быть у всех на виду, чтобы не забывали кто такой есть Салтыков Андрей Денисович. Если уж Ворон его после допроса отпустил, значит дураков и в тайной канцелярии не держат. Там уж точно знают на кого можно руку поднимать, а где лучше помолчать в трубочку.
Так что завтра же нужно выбираться из своего кабинета. Можно в ресторан, театр или вообще на охоту закатиться. По водяным крысам пострелять...
Салтыков допил вино и начал наполнять бокал снова. Давалось с трудом. Рука дрожала и рубиновые капли то и дело проливались на одежду.
В этот момент в коридоре послышался какой-то шум.
— Какого черта там происходит? — заорал герцог и попытался встать с кресла. — Я же велел не мешать мне, когда я работаю!
Он подумал, что сейчас выйдет из кабинета и если там какой-то слуга, то ему явно не поздоровится.
Вот это уже вообще ни в какие рамки не лезло! От гнева лицо Салтыкова пошло пятнами. Да, его супруга знала где находится запасной ключ от кабинета, но чтобы ввалиться к нему невзирая на его запрет?
Дверь открылась и в комнату вошли три человека. Всех троих он видел впервые в жизни. Высокие, широкоплечие, с подчеркнуто равнодушными лицами, в темных костюмах.
— Вы кто такие, вашу мать и по какому праву сюда заперлись? Сгною!
Он вскочил с кресла и бросился на ближайшего к нему мужчине, который без особого труда перехватил его кулак и резким движением усадил обратно в кресло.
Из-за его спины вышел коллега и навис над герцогом.
— Салтыков Андрей Денисович?
— Какого черта? — пробормотал герцог.
Неизвестный достал из внутреннего кармана удостоверение и раскрыл его перед лицом Салтыкова. Что там было написано прочитать он не успел, да и не пытался — в таком состоянии все равно не разглядел бы.
— Вы арестованы.
Глава 4
Великое Московское княжество.
Москва.
Спа-центр «Четыре сезона».
Из большого разнообразия бань, имеющихся в огромном оздоровительном комплексе «Четыре сезона», Федор Александрович Теряев предпочитал хамам. Единственный вариант, который разрешали ему лечащие врачи.