Та обвела их высокомерным взглядом и заявила:
– Раздеваетесь, скидываете тряпки у двери и идете мыться.
Видя, что девицы никак не реагируют, она добавила:
– Живо!"
"Те встрепенулись и начали раздеваться. Все кроме одной. Среднего роста, типичная афроамериканка, какими их показывали по телевизору: кудрявые, черные как смоль волосы, широкий нос, пухлые губы, выдающаяся попа. Девица гордо подняла подбородок и выплюнула едкое:
– Я не подчиняюсь клеховой дочери! Выпусти меня и побыстрее.
В комнатенке воцарилась тишина.
– Повтори, – сладко улыбнувшись, приказала старуха.
– Выпусти меня, – несколько более неуверенно сказала девушка. – Я попала сюда по ошибке. Мое место в жемчужинах.
Старуха, не спеша, подошла ближе. Внимательно оглядела ее лицо, а потом впилась ногтями в подбородок девчонки и прошипела:
– А если не выпущу? Что сделаешь?
Кудряшка опешила.
– Вот и рта не открывай, раз не уверена. И, вообще, я не люблю, когда меня оскорбляют.
Она хлопнула в ладоши и, откуда ни возьмись, в комнатенке появились трое громил привычного уже брутального вида.
– Предупреждаю всех в первый и последний раз, – обратилась она к замершим девчонкам. – Будете сопротивляться – накажу. Как? Сейчас узнаете.
Глава третья
Девчонка явственно побледнела, старуха же победно улыбнулась.
– Она в вашем распоряжении. Возьмите ее прямо здесь и делайте все, что пожелаете.
Вашу ж, крылатую, и так и эдак!
Я чудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть, не привлечь внимание чокнутой тетки.
Нифига себе наказание!
– Я не хочу! – попятилась кудряшка.
– Согласна и хочешь, – отрезала ненормальная. – Ты хочешь отдаться любому, кто попросит.
В голосе старухи зазвенела сила. Даже меня проняло, возбуждение горячей волной прокатилось по телу, заставив на миг безумно захотеть секса. Девчонку же скрутило по полной программе. Она согнулась и застонала.
Чернокожим демонам повторять дважды было не нужно. Один из них, высоченный, с золотой тесьмой в волосах, бесцеремонно схватил кудряшку и дернул на себя.
Поцелуй больше походил на наказание. Губы крылатого безжалостно впивались в рот девчонки, язык насиловал, тираня, мучая, терзая. Жадные руки бесстыдно шарили по телу, мяли ягодицы, лезли под тунику. Тесьма порыкивал, прикусывал ей шею, оставляя на коже следы от зубов. Девчонка лишь сладострастно стонала, терлась об него своим шикарным телом, извивалась, точно змея.