Куда ему надо ехать? Направо, налево? И на чем ехать, если в этот предрассветный час дорога была совершенно пустынна?
Роман сунул руки под мышки и присел на корточки.
Почувствовал, что вот-вот опрокинется на спину.
Худо дело. Не мешало бы показаться врачу, да где его взять?
Вдруг вдали засветились фары. Кто-то едет!
Роман кое-как поднялся и, опираясь левой рукой о бедро, поднял правую руку.
Хоть бы остановились. А то следующей машины он может и не дождаться.
Сквозь туман в глазах Роман увидел, что автомобиль сворачивает на обочину.
Слава богу!
Хлопнула дверца, показался человек в форме.
Только сейчас Роман различил характерные надписи и красно-синие полоски на автомобиле.
Полиция. Только этого не хватало.
Однако выбирать не приходилось.
– Помогите, – простонал Роман.
Из машины вышел второй полицейский и, положив руку на кобуру, шагнул к Роману.
– Вы кто? – спросил он.
– Мне очень плохо, – прерывистым голосом, в котором, как он надеялся, скрывалось его не совсем чистое произношение, пояснил Роман.
Он пошатнулся и упал.
– Он ранен, – сказал полицейский. – Жерар, помоги.
Они вдвоем взяли Романа и положили на заднее сиденье автомобиля.
– Что с вами произошло? – спросил Жерар.
Роман был слишком слаб для того, чтобы отвечать на вопросы полицейских.
Но чтобы его не отвезли в участок, приняв за преступника, он принял одну простую предосторожность. А именно: позволил себе наконец потерять сознание."
"Марсель, 29 сентября, 7.
Виктор зашел в столовую и сел, тяжело положив на стол обе руки.
– Будешь завтракать? – спросила его Анна.
– Позже, – ответил он.
– Тогда кофе?
– Пожалуй, – кивнул Виктор.
Жанны в квартире не было. Приготовив завтрак, она с самого утра двинулась в поход по магазинам.
Анна налила Виктору кофе из старинного турецкого кофейника, поставила перед ним дымящуюся чашку.
– Спасибо.
Анна кивнула, села на торце стола, подперев узкий подбородок ладонью.
– Ты спал? – спросила она.
– Все в порядке, – отозвался Виктор.
Он принялся пить кофе, медленно, как очень усталый человек. Его лицо осунулось, под глазами обозначились темные круги.
Но его взгляд – взгляд хищника – был, как всегда, ясен, внимателен и спокоен.
– Ты все еще надеешься? – спросила Анна.
Виктор посмотрел на нее. Это был странный взгляд. Он как бы видел и не видел ее, точно она была прозрачной, как воздух. Такой взгляд мог бы жестоко оскорбить любую женщину.