Год назад такая перспектива меня не то чтобы пугала, скорее виделась нежелательной.
Сейчас я понимала, что и на перепутье можно жить. Ясен-красен, не так, как в большом цивилизованном городе, однако вполне себе можно. Я не пропаду и мужчины, если решат остаться со мной несмотря ни на что, тоже.
– Могу, – повторила Алишан. – Но кровь нашего рода не вытравить из твоих жил. Я могу что угодно говорить, однако от моих слов тело Фео не изменится настолько, чтобы перестать быть частью нашего рода, не растеряет силу адары.
– У меня есть свой, – возразила я поспешно. – Он очень хороший и умный, и я ни на какой другой зафир его не променяю.
– И ты в свой срок передашь его своей дочери. Но, быть может, у тебя родятся две дочери и тогда вторая будет рада получить собственный зафир.
У меня ещё ни одной дочери нет, а Алишан уже наследство между племянницами делит.
– У тебя трое… двое сочетаемых и вероятность рождения двух дочерей велика.
То есть затвориться в четырёх стенах позолоченной клетки и смиренно ожидать, пока старшая сестрица не сочтёт годной хоть на что-то, кроме обвешивания сочетаемыми и продолжения рода?
Благодарю покорно.
Небеса всё-таки разразились мелким, докучливым дождём, и я отступила под арку ворот, правда, слишком узкую, чтобы защитить от зачастивших, застучавших по плитке капель.
– И, возможно, ты хочешь обрести третьего сочетаемого… – Алишан осталась стоять под дождём.
– Нет, не хочу.
– В сущности, ничто не препятствует адаре в выборе мужчины, с которым она не связана… тем более при наличии сочетаемых… но этот мужчина никогда не заменит истинного сочетаемого.
– Ему и не надо заменять, – я оглянулась на шум подъезжающей машины. – Он на своём месте, официальные сочетаемые на своём. И все довольны и счастливы.
– Нить, протянутая оком…
– Крепка и замечательна. Но и нить, протянутая между двумя сердцами по их выбору, ничем не хуже.