Знала всегда, поэтому не торопилась, и плевать мне всегда было на опытных одноклассниц, на их парней, смотрящих на меня с усмешкой.
Я знаю, что никогда не буду сожалеть о том, что сегодня произойдет.
Потому что любовь.
Максим.
Генварский.
— Пожалуй, нам пора, — тихо шепчет Макс, снова заставляя вздрагивать.
Я не очень понимаю, куда пора, но безропотно позволяю поднять себя из бурлящей воды.
Словно из воздуха в его руках появляется мягкое пушистое полотенце, которое бережно обволакивает мое тело.
— А ты? — Придерживаю у груди ткань и смотрю, как с тела Максима падают крупные капли.
— Хочешь меня высушить? Лови!
Это, оказывается, целое неизведанное искусство — вытирать мужчину, наблюдать, замирая, как полотенце пропитывается влагой, касаться его кожи, слышать, как бьется его сердце. Чуть прикусив губу от волнения, опускаюсь ниже. Кажется, что-то я не то сделала, потому что меня дернули вверх и подхватили на руки.
А полотенца… полотенца так и остались лежать на мокром полу веранды.
Мягкие простыни охлаждают, впитывая оставшуюся влагу на теле и в волосах, но я лишь краем сознания отмечаю это. Все мои ощущения с ним, с его руками, которые бережно, но настойчиво лишают меня последней ажурной полоски на теле.
— Т-ш-ш, девочка моя. — Мужские ладони не позволяют закрыться, спрятаться от взгляда. — Ты красивая.
Ласковые касания тела волнуют, пальцы зарываются во влажные волосы мужчины. Темнота раскрепощает еще больше, и я уже сама тянусь к Максу, провожу руками по крепким мышцам.
А я не хочу торопиться, я хочу изучить его, полностью!
— Марина! — хриплый голос возвращает меня в реальность. — Продолжай!
Испуганно отдергиваю руку, но ее тут же возвращают обратно — туда, где кожа особенно нежная и такая приятная на ощупь.
— Я… Макс… я… — беспомощно бормочу что-то, но он просто заставляет меня замолчать, закрыв рот поцелуем.
И снова мягкие простыни, легкое одеяло под бедрами и незнакомая, но такая приятная естественная тяжесть мужчины.
— Расслабься… — Успокаивающие поцелуи спускаются все ниже и ниже.
Я послушно прикрываю глаза и просто следую за ним. За любимым.
Сильные ладони приказывают раскрыться, выгнуться дугой, отдать всю себя и принять. Его.
Медлит, не торопится, приручает меня к себе. Не нужны слова, объяснения, просьбы. Он все понял, сам. По моим глазам, смущенным вздохам, неумелым, но таким настойчивым ласкам.