Ты помнишь? Я еще удивилась, а ты говорил, что это из-за Алекса Грина, ну и обругал его тогда.
Обматерил так, что я думала, нас попросят из ресторана. Грин — это больная тема, Макс, после того как мы вернулись из Сочи, решил выдавить его из проекта. И понеслась душа в рай!
— Точно, — соглашается Макс, — я забыл. Будет не только Грин, но и заказчики.
Генварский нахмурился, лицо приобрело хищное выражение. Я редко его таким вижу — только когда об Алексе заходит речь, ну или когда они с Дугиным что-то выясняют по телефону.
— Мне домой нужно, к себе. — Обнимаю его за талию и вдыхаю любимый запах. — Завтра будет насыщенный день.
— Завтра ночуешь у меня!
— Это я запросто!
Первая половина июня, а уже тридцатиградусная жара, загар на коже такой, словно так и осталась в Сочи отдыхать.
У Полины даже цвет лица изменился — видно, что лучше ей, может, конечно, придумываю, но я верю Юрию — утром Львов еще раз подтвердил, что По выкарабкается, да, восстановление медленно идет, реабилитация понадобится, надо смотреть, в каком состоянии она будет после того, как проснется… и т. д. и т.
Смахиваю непрошеные слезы, под черными стеклами солнцезащитных очков их, конечно, не видно, но всего через пятнадцать минут я буду на работе. А там мои переживания никому не нужны.
У студентов уже сессия. Надеюсь, не встречу Глеба в коридорах. С тех пор как он подсунул мне рисунки с Ксенией, он и сам не торопится мне на глаза попадаться. Хотя не удивлюсь, если гадость какую еще мне сделает.
В кабинете у нас тихо — кто на консультациях, кто на экзаменах. А я поглаживаю папку со своими работами. По баллам ЕГЭ я должна и в этом году пройти, а вот творческое… Макс сказал, что верит в меня и что я обязательно поступлю на бюджет.
— Неплохо, очень неплохо! — От Антоновой это большее, что можно услышать. Лично слышала, как она своих студентов распекает. Если на экзаменах покажете такой же уровень, то шансы есть.