, вашей, — сбился мужчина и уставился пронзительным взглядом намного ниже моего подбородка. На платье.
— Левой или правой? — поводила плечами вперед-назад.
Сухарь нервно сглотнул, отвел взгляд и буркнул:
— Не уточнил. Второй сказал, что у его дочери шрам на ноге.
— Левой или правой? — стукнула каблучками по полу.
— Он точно не помнит.
— На ноге где? Бедро, голень, коленка, стопа? — нет, задирать юбку не стала, но Коршун снова сглотнул. У королевских юристов, наверное, хорошее воображение.
— Просто на ноге. Ладно. Третий и четвертый заявили, что у их дочери нет никаких шрамов, потому что они оберегали и лелеяли свою деточку как самое дорогое сокровище, пока на него не покусились, нанеся им непоправимый моральный и материальный вред.
— Ой, бедненькие. А родинки? — я вдруг осознала, что… флиртую что ли? С чего это разошлась?
Всегда такая скромная девочка была. И о замужестве последнее время нет-нет, да и подумаю.
Гормоны играют? Хочу доказать что совершеннолетняя? Ну не таким же образом! Не убегаю от черного властелина с криком «помогите!» значит, психика уже не детская.
— Ну, они же мужчины, им надо спросить маму, а ее бедняжки давно нет в живых, — лорд выдохнул и поднял на меня глаза. — Ну как будете удочеряться?
— Даже по количеству примет не сходится, сами понимаете. А скажите, лорд Коршен, этих мужчин просто отпустят?
— Ни в коем случае! Мошенничество в нашем королевстве карается очень строго.
— Может, прежде чем карать стребовать с них штраф в размере моей компенсации? Тогда бы и мне заплатили и сами остались с выгодой, — предложила я разумную идею, мечтая воссоединиться с денежками положенными мне по закону, но тут же, придушив жадность, открестилась: — Хотя, нет мне ничего не надо. Жертвую в пользу бедных. Аферистов.
— Леди Яра, — лорд юрист подался вперед, — зачем вам деньги? Насколько я знаю, вас обеспечили одеждой, питанием и крышей над головой.
— Думаете приятно жить в академии на птичьих правах? А так бы я сняла комнатку и никому не мозолила глаза. Сама себе хозяйка.
— Яра, ты же теперь работаешь, — напомнил Риксон. — Жалованья вполне хватит и на съемную квартиру и на пропитание.
Обрадоваться разумной идее я не успела."
"— Без моего разрешения, леди Яра, вы академию не покинете, — грубо перебив художника, сердито заявил Коршун.