— Анита, ты себя ранишь, — сказал Джейсон.
Я поглядела на себя и увидела на руках и ногах кровавые царапины. Наверное, это сделала я, но не помнила как. Вид этих кровавых ниток меня успокоил, заставил затихнуть под их руками.
— Я найду, чем тебя связать, пока не встанет Жан-Клод, — сказал Джейсон.
Я кивнула, боясь говорить — боясь того, что могу сказать.
Он оставил Натэниела меня держать, но в одиночку это можно было сделать, лишь держа мне руки и прижимая телом к постели. Не полный контроль, но так он помешает мне себя ранить.
Волосы Натэниела упали на наши тела с сухим шорохом, и мир стал виден лишь сквозь этот занавес. Его аромат, как теплый пресс, повис между ним и мной. И еще слышался запах свежей крови. Мой зверь рвался лизать раны, питаться на моей коже или, того лучше, открыть раны на Натэниеле и питаться на нем. От одной этой мысли меня свело желанием, я задергалась, не в силах удержаться, пока не освободила ноги, и только одежда нас разделяла. Он издал какой-то звук — не то протест, не то еще что-то.
"Я подняла руки с кровати, почувствовала, как напряглись у него мышцы, заставляя меня лечь обратно. Для него меня так держать — не должно было стоить усилий. Кроме голода, я от меток или от зверя обрела еще другие качества. Натэниел был сильнее меня, это я ощущала. Но есть вещи помимо силы, которые помогают в борьбе. Я снова подняла руки с кровати, всего на пару дюймов, и он снова надавил, заставляя меня лечь. Но, получив достаточно места, я повернула правую руку в сторону его большого пальца и освободилась.
Тогда я приподнялась, целуя его в грудь, и он застыл. Я его укусила — нежно, и он слегка и тихо вскрикнул. Я стала лизать дорогу вверх по его груди, пока он все еще держал меня за левую руку, все еще прижимал нижней частью тела. Языком я пощекотала ему сосок, и он задышал быстрее. Охватив сосок зубами, я вдавила их в кожу, в плоть. Он затрепетал на мне, тело его так дернулось, что мне пришлось быть аккуратной, чтобы не прорвать кожу.
Я лежала на спине и глядела на укус, на сосок в его середине, и меня охватывала радостная дрожь, волна восторга и чувство... обладания. Я его пометила.
Я освободила левую руку, и он не стал ее держать. Он лежал, приподнявшись на вытянутых руках, прижимаясь ко мне бедрами, волосы его окружили нас каскадом. Он глядел на меня, и лицо его искажал голод.