Тело Стивена сложилось, и вдруг перед нами предстал человек-волк. Он упал на колени, трясясь.
Я осталась стоять, даже не дыша, покрытая быстро остывающими брызгами его тела. Когда дыхание вернулось, я сказала хрипло:
— Боже мой!
Мех Стивена был цвета темного, золотистого меда. Волк скрючился, дрожа, у ног Ричарда. Пока изменение в процессе, оно может быть болезненным, но после него оборотень обычно встает, отряхивается и бежит. В чем же дело?
Стивен подполз к Ричарду еще ближе, ткнулся длинной зубастой мордой в кроссовки царя волков.
Я глянула на Ричарда. Белая рубашка пропиталась густой жидкостью и прилипла к телу. Он повернулся ко мне, и отсвет звезд блеснул на мокром лице. Кусок слизи сполз по щеке. На лице был вызов; Ричард будто провоцировал меня на вспышку гнева.
Я трясущейся рукой смахнула самые крупные комья слизи со своего лица, и они шлепнулись на пол с плюхающим звуком.
Заговорить я смогла только со второй попытки, да и то с сильным придыханием.
— Я не раз видела, как оборотень превращается в своего зверя, но такого не было ни разу.
— Нет, — ответил Ричард.
Я ждала продолжения, но он ничего больше не сказал и явно не собирался говорить. Однако одно слово «нет» ничего не объясняло. Я посмотрела на остальных.
— О'кей. Пусть мне кто-нибудь расскажет, что здесь случилось.
Джемиль заговорил, осекся и посмотрел на Ричарда.
— С позволения моего Ульфрика. — Слова были вежливы, но тон — злобный, почти вызывающий.
Ричард обернулся к нему. Лица его я не видела, но, очевидно, от его взгляда Джемиль сжался.
— Я не хотел тебя оскорбить, о Ульфрик!
— Это ложь! — сказал Ричард голосом ниже своего обычного — чуть-чуть выше рычания.
Джемиль стрельнул взглядом вверх и снова склонил голову.
— Я не знаю, что ты хочешь, Ульфрик, чтобы я сказал. Скажи мне это, и я сделаю.
Ричард обернулся ко мне, оставив Джемиля коленопреклоненным.
— Я не вызывал зверя Стивена. Я вырвал его из тела.