Тех, кто выбрал Сент-Луис потому, что здесь нет таких, как мы. Я — единственный тигр-оборотень в городе, так что я никого не потеряла, но у нас пропал наш оборотень-лев.
— Я думаю, это не лев по имени Марко?
Кристина покачала головой:
— Нет, его зовут Джозеф. А что?
Ответил Донован:
— Того льва звали Марко.
— А! — сказала Кристина.
— И, — добавил Донован, — Джозеф не умеет принимать форму, так похожую на человеческую. Никто, кого я знаю, не может принять такую форму и не перекинуться.
Кристина продолжила с того места, на котором я ее прервала.
— Подруга Джозефа беременна. Амбер была бы здесь, но она на строгом постельном режиме до родов.
— До выкидыша, ты хочешь сказать, — вставила Черри.
Я обернулась к ней:
— Ты говоришь так, будто у нее они уже бывали?
— Это третья попытка, — ответила Черри.
— Грустно это слышать. Потеря ее... друга вряд ли способствует снижению стресса.
— Это еще слабо сказано, — сказала Кристина.
— Дура она, что продолжает пытаться, — заявила Черри.
Я посмотрела на нее:
— Еще раз, пожалуйста. И помедленнее.
— Перемена — процесс слишком бурный, и она влечет выкидыш. — Черри это сказала по-деловому, без эмоций. Потом на моих глазах до нее дошло, и она прошептала: — Анита, я... прости. Не так тебе надо было об этом узнать. Извини.
Я пожала плечами, потом покачала головой:
— Но у Мак-Нейров двое детей, вот они передо мной. У Дженет сын.
— Мой вид оборотничества наследуется, — сказала Дженет.
Я поглядела на Нилишу.
— А я — кобра. Я могу выносить ребенка либо как млекопитающее, либо как змея.
— Вы откладывали яйца?
Она кивнула.
— Я не могла выносить их в теле. Слишком суровы бывали перемены. Но у меня был другой вариант.
Несказанное: «А у тебя нет» повисло в воздухе. Слишком трудно было об этом думать. Не то чтобы я когда-нибудь вообще задумывалась о детях. При той жизни, которую я веду, заводить детей? Но вслух я сказала:
— Так, будем решать проблемы по одной.
Оказалось, что первой жертвой стал Генри Мак-Нейр, и он отбивался сильнее всех. Потом оборотень-лев, Джозеф, Энди Тэлбот, собака-оборотень, как оказалось, и последней — Урса медведей, Ребекка Мортон.
В последний раз, когда пропало столько оборотней, виноват был прежний лебединый царь, который их поставлял для охоты нелегальным ловцам острых ощущений.