— Первый раз, когда ты питала ardeur, это не было совокупление, просто прикосновение, — сказал он.
Я кивнула, по-прежнему стараясь не смотреть ни на кого из моих мужчин:
— Я помню.
— Прикосновение вполне годится, — сказал Мика.
Мне пришлось на него взглянуть — я так удивилась, что на секунду ardeur почти отступил от меня. Я почти что могла думать.
— Какого рода прикосновение?
— Сексуальное. — Лицо его было очень серьезно, глаза печальны, будто он тоже обрел способность думать. — Я сказал, что сделаю все, чтобы стать твоим Нимир-Раджем, Анита.
— Что ты хочешь предложить, Мика?
— Все, что тебе нужно. Все, что нужно вам обоим. — Он посмотрел на Жан-Клода.
Я ощутила, как обострилось внимание Жан-Клода, почти физически, и тут же вернулся ardeur, такой плотный, что я тонула в нем. Дыхание застряло в горле, пульс забился так, что не давал глотать. Голос Жан-Клода прозвучал, очевидно, у меня в голове, поскольку губы его не шевельнулись.
— Предлагай осторожнее, mon ami, я сегодня не слишком собой, владею.
Мика ответил, будто и он услышал Жан-Клода:
— У вас был menage a trois с Ульфриком. Его нет. А я есть, и собираюсь быть и дальше. Я хочу быть Нимир-Раджем Аниты, чего бы это ни стоило.
Я как-то смогла произнести:
— Кто тебе сказал, что у нас был menage a trois?
— Все говорят.
Мне стало интересно, кто этот «все», потому что я точно знала, что не всякий ему бы сказал.
Жан-Клод уже двигался вперед, мучительно медленно, и каждое движение было так полно энергии, потенциального насилия и грациозности, что почти больно было смотреть.
— Нет, Жан-Клод! — Но я могла только прошептать эти слова.
Лицо Жан-Клода оказалось передо мной, и тут же он отвернулся к Мике. Я видела, как они смотрят друг на друга почти в упор, ощущала пульсирующую между ними силу. Жан-Клод сокращал расстояние между ними плавно, как в замедленной киносъемке.