Хорошая новость — что помощь уже идет, плохая — что Химера знает об этом, а я с ним одна. Ладно, не одна, но никто из прикованных к каменной стене мне не поможет.
Он повернулся ко мне с лицом, настолько полным гнева, что оно стало зверским даже без смены облика.
— А зачем ты захватил всех этих альф? — спросила я. Удерживать его разговором — ничего другого мне не оставалось.
— Чтобы править их группами. — Слова были произнесены рычащим голосом сквозь стиснутые зубы.
— Твои змеи — анаконды. Захватил ты кобр. Ты не сможешь править змеями другого типа, чем твои.
— Почему? — спросил он, начиная красться ко мне, все еще в человеческом обличье, но с напряженной грацией зверя.
На это у меня не было хорошего ответа.
— И все эти альфы живы?
Он мотнул головой:
— Я слышу шум боя, Анита. Что ты сделала?
— Я? Ничего?
— Ты лжешь, я это чую обонянием.
О'кей, может быть, от правды будет польза.
— Звуки, которые ты слышишь, — это кавалерия скачет на выручку.
— Кто? — почти прорычал он. Он все так же крался ко мне, я все так же отступала.
— Рафаэль и его крысолюды. А еще, быть может, и волки.
— В этом здании сотни гиен. Твоя кавалерия через них не прорвется тебя спасти.
Я пожала плечами, боясь сказать правду, боясь, что он отыграется на любовниках гиен. А лгать я не осмеливалась, потому что он учует. Так что я просто продолжала пятиться. Мы уже были почти у двери. Если я ее открою, может быть, он за мной погонится. Может быть, я его заведу в засаду — из одной себя.
Перед дверью появился Абута. Я о нем забыла, и это была беспечность.
Я прижалась спиной к стене, чтобы видеть обоих.
Абута остался у двери — явное указание, чтобы я не совалась к ней. Химера же подбирался все ближе. Оказаться между оборотнем-универсалом и змеей — не совсем меж двух огней, но близко к тому.
Химера перетек в другую свою форму. Я годами наблюдала за переменами оборотней, и это всегда было бурно или грязно. Но сейчас это было... восхитительно. По телу его потекла чешуя, как вода.