Глаза Натэниела закрылись, голова дернулась назад, дыхание с шипением вырвалось из сжатых зубов. Плоть прикипела к стали. Совсем не так, как если вынимаешь нож из жаркого — плоть охватывала лезвие, будто проросла насквозь.
Окровавленный нож выпал у меня из рук, резко звякнув на цементном полу. Натэниел вскрикнул. Джемиль оказался сзади, и еще один клинок исчез из груди Натэниела. Еще один засосало в тело у меня на глазах. Натэниел снова закричал, из раны хлынула кровь, и я отвернулась. Коронус все еще валялся на полу, и двое его людей толпились рядом.
— Мы бы вытащили лезвия, но гиены велели ничего не трогать до твоего прибытия!
Я посмотрела на ту сторону комнаты, на ближайшего к Натэниелу охранника — того, кому не нравилось здесь быть. Он поежился под моим взглядом:
— Я выполнял приказ.
— Это оправдание или предлог?
— Нам не в чем перед тобой оправдываться, — ответил другой охранник, высокий шатен, который впустил нас в комнату.
Грегори подошел поближе в виде получеловека-полулеопарда. Никогда я его таким не видела — пятнистый мех, крупнее, чем в виде человека, и мускулистее. Между задними ногами болтаются вполне залеченные, крупные гениталии.
Один из змеелюдей полз по полу, волоча за собой ноги.
— Забирай своих леопардов, — сказал Коронус, — и иди с миром.
Тут же раздался еще один крик.
— С миром, — повторила я в странном оцепенении, будто какая-то часть моей личности сложилась и перестала действовать. Стоять здесь и слушать крики Натэниела, и при этом сохранить чувства, было невозможно. Если сохранять рассудок. Спокойствие пустоты, в которое я обычно погружаюсь, когда убиваю, начало поглощать меня, и так было куда лучше. Есть вещи и похуже пустоты.
— Кто эти женщины?
— Лебединки, — ответил он. — Тебе до них нет дела, Нимир-Ра.