— Ладно, Лунга, у меня еще дела на сегодня. Если что, звони.
— Обойдусь.
Говорю это скрипя зубами, потому что я так не считаю. Но и поддаться — не в моих правилах.
— С ребенком попрощаться не забудь.
— Без сопливых, — щелкает меня по носу, проходя мимо.
После его ухода я быстрее пули собираю чемодан и звоню Зотовой. Не могу находиться в этой квартире.
— Дарь, можно у тебя пару дней пожить?
— Хо-ро-шо… что-то случилось?
— При встрече расскажу.
— Ладно. Жду вас.
После обеда мы с Полькой паркуемся у Зотовского дома.
Пока Поля погружена в дневной сон, мы зависаем на утепленном балконе с бутылкой вина.
— Господи…
Зотова явно в шоке. Делает два больших глотка красного полусладкого, качая головой.
— Как ты вообще еще разговариваешь, я бы с ума сошла прям там. Женька… мне так жаль. Боже, это же кошмар настоящий.
— Кошмар. Не могу в квартире находиться. Пока Игорь был, еще как-то терпимо, а вдвоем с Поли…
— Так он у тебя ночевал?
— Да, но это не то, о чем ты…
— Ладно.
— Ты многого не знаешь.
— А мне и не надо. Ты по нему до сих пор сохнешь. Он, кстати, по твоим рассказам, походу, в таком же положении.
— Не говори ерунды. Он женат.
— И когда это кого останавливало? У тебя от него дочь, например!
— Давай сменим тему.
— Ты, Лунга, сама себе жизнь усложняешь, ей-богу.
— Дарь!
— Ладно-ладно.
— Надо еще как-то родителям о нем рассказать.
— А они не в курсе?
— Пока нет.
— О-о-о. Подруга, весело тебе будет.
— Не то слово.
Утром следующего дня звоню маме и делаю вывод, что лучше бы не звонила. Оказывается, нас пригласили на празднование дня рождения Ленкиной дочери. Симонова родила неделю назад.
Радость, да и только. Мама долго читает мне лекцию, что отказывать неудобно и что нас пригласили всей семьей. Соглашаюсь, чтобы не провоцировать скандал, и кладу трубку, так и не решившись начать разговор об Игоре.
К вечеру я втискиваю свой попец в ярко-красное платье по колено.
Заезжаю по пути в салон. Где делаю укладку и, сунув в конверт пару красных купюр, приезжаю в ресторан. Полина, конечно же, едет со мной. Ей мы выбираем красивое бледно-голубое платье, а волосики завиваем в лоснящиеся кудри-пружинки. Ребенок счастлив, а вот я застываю как истукан.
На другом конце зала маячит донельзя знакомая фигура.