В итоге раскопки шли практически ежедневно, и Леонид постоянно чувствовал себя в огромной опасности. Боевой взвод его роте теперь придавали абсолютно официально, но перечить ни Ершову, ни кому-то другому он не решался. Погибнуть по собственной глупости в его планы не входило, пусть они отстреливают лигов, как им вздумается. Он быстро научился держаться в гуще людей, не отходить далеко от укрытий и залегать при малейшем подозрении на опасность. Насмешки Ершова теперь он игнорировал с легкостью — плевать, главное, вернуться домой живым.
И тут его роту прикрепляют к археологической партии Савицкой. Эта девица оказалась смазливой штучкой со стервозным характером. Он почувствовал, что должен заполучить её, как только увидел. Савицкая, естественно, как и все они на первых порах, строила из себя гордую и неприступную. Требовалось произвести на неё нужное впечатление. Сначала Леониду казалось, что с этим проблем не возникнет. Она постоянно норовит копать в опасных местах, а он командует ротой охраны, защищающей её археологов от кровожадных лигов.
Но терпеть было тяжело, потому как выходило, что археологов охраняют от лигов инвазивные отморозки, а не он. Ершов со своими солдатами никогда не стоял на месте. Они постоянно перемещались вокруг места раскопок, время от времени с их стороны доносились выстрелы, в дальних развалинах мелькали уродливые силуэты разбегающихся лигов, часто штурмовики возвращались с захваченными рабами, из-за чего командование приказало Леониду всегда возить с собой дополнительный «свинарник».