Леонид инстинктивно обернулся и похолодел от ужаса. Старый солдат, что помогал ему, содрогался, лёжа на полу. Его гермошлем был пробит, из кровоточащей глазницы торчал самодельный арбалетный болт, изготовленный из ржавого куска тонкой арматуры. Солдат конвульсивными движениями пытался достать его из пробитой головы, но упирался руками в стенки гермошлема, и его ладони соскальзывали со сферической поверхности. Крик умирающего солдата затих, и убитый обмяк, оставаясь на стальном полу безжизненным мешком.
— Десантное! Что там у вас? — сквозь шипение эфира и треск очередей прорвался вопрос Ершова.
— Горецкого убило! — ответил кто-то из оставшихся в десантном отделении солдат, бросая взгляд на труп. — Арбалетчик попал точно в бойницу! — Он отвернулся и продолжил вести огонь.
— Принято, — Ершов потерял интерес к десантному отделению и переключился на радиообмен с командиром своей БМП.
Леонид в страхе смотрел на труп, подрагивающий в такт движения боевой машины. Торчащий из заполненной густой кровью глазницы ржавый болт, словно гипнотический взгляд, притягивал к себе сознание.
— Господин Малевич, с вами всё в порядке? — кто-то из археологов уткнулся гермошлемом в его лицевой щиток. — Вы не ранены?
— А?! — вздрогнул Леонид, отрываясь от окровавленного болта. — Что? Нет, я в порядке! — Он торопливо скользнул взглядом по десантному отделению.
Идиот! — поглядел на него Леонид, понимая, что больше не собирается рисковать своей жизнью. Он высунул автоматный ствол в свою бойницу, вжимая голову в плечи так, чтобы не быть на одном уровне со смертельно опасным отверстием, и принялся время от времени нажимать на спуск. Пули летели куда-то вверх, значительно выше головы самого высокого лига, если такие там вообще есть, но и наплевать. Зато он точно не получит ржавую железку в глаз.