Первый луч солнца, пробившийся через открытый профессором вентиляционный клапан, встретили напряженным молчанием.
Когда пришло время менять часовых, начало этого процесса испугало Синицына не на шутку. Входная дверь медленно приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась рука в скафандре. Кто-то, находящийся снаружи, очень и очень осторожно открывал дверь, стремясь избежать малейшего скрипа или шума. Вскоре профессор увидел Ермакова. Подполковник был предельно собран и медленно доводил дверь в крайнее положение.
— Что происходит? — прошептал Синицын, едва Ермаков подключился к внутренней сети вездехода.
— В километре от нас два десятка лигов выдолбили прорубь и ловят рыбу, — негромко ответил подполковник, укладываясь на лавку. — С самого утра сидят. Похоже, заготавливают пищу к празднику. Сегодня Новый год как-никак.
— В километре? — у профессора отлегло от сердца.
— На улице штиль, снегопад закончился. В такую погоду скрип разносится далеко. Лучше не рисковать, у слепых от рождения лигов очень хороший слух. — Ермаков закрыл глаза. — Закат сегодня в шестнадцать часов. Ждать ещё долго."
"Подполковник заснул мгновенно, и Синицын счел разумным последовать его примеру. Но сон никак не шел, кашель усиливался, ощущение близкой опасности не давало покоя. Чтобы отвлечь себя от нервозного состояния, профессор достал карты и схемы и принялся ещё раз уточнять детали предстоящей работы.