Я опускаю взгляд в тарелку, надеясь, что это скроет выражение моего лица, каким бы оно ни было. Я не совсем уверена, что чувствую, когда слышу, что Таку не нравится его бизнес. У меня нет чувства, будто он не удовлетворен своей работой. Ни единого намека на это. Я всегда стараюсь спрашивать его о работе, а он всегда просто улыбается и говорит, что все хорошо.
– Я тебя понимаю, – говорит Брюс Таку, кивая. – Я такой же, как ты. Полон идей. Всегда в движении.
– Бешеной собаке семь верст не крюк, – соглашается Кевин с кривой ухмылкой.
– Ты этим занимаешься? – спрашиваю я Брюса, заставляя себя сфокусироваться на наших новых друзьях, а не на очевидной неудовлетворенности моего мужа. – Я задавалась этим вопросом, когда увидела тебя там с камерой.
Когда мы с Таком расспрашиваем о том, каково это – быть инфлюенсером, мы обнаруживаем, что это не так просто. Наряду с миллионами подписчиков во всех его аккаунтах в социальных сетях и заработках на спонсируемых постах, Брюс также работает личным тренером для элиты.
– Он тренирует двух женщин-конгрессменов Нью-Йорка и одного бывшего президента, – хвастается Кевин, очевидно гордясь своим партнером. – Не могу сказать которого, но можете попробовать угадать.
Мы с Такером впечатлены.
Когда Брюс устраивает мне перекрестный допрос и я упоминаю, что только что окончила юридическую школу, я обнаруживаю, что Кевин – тоже юрист. И не только это, но также – старший партнер в одной из трех ведущих фирм Нью-Йорка.
– Мы занимаемся уголовным правом, – говорит мне Кевин. – Мой отдел занимается исключительно делами невинно осужденных. Работаем в основном на общественных началах. – Я наклоняюсь вперед.
– Это очаровательно. С тех пор, как я поступила в юридическую школу, я знала, что хочу работать в области уголовного права. Это должно быть невероятно приятно.
– Если честно, скорее это разочаровывает. У нас существует тщательный процесс проверки, и те дела, которые, по нашему искреннему убеждению, мы можем выиграть, должны быть отклонены.